Того и гляди пойдет за дедом.
Она устала, сил у нее больше нет.
Дорога у нас длинная, мы еще хватим горя.
Дядя Джон сказал:
– Да ведь там можно заработать.
Успели бы скопить немного, пока другие не приехали.
Взгляды всех снова устремились к матери.
Теперь она была главарем.
Она взяла власть в свои руки.
– Эти деньги добра не принесут, – сказала она. – У нас только и осталось что семья.
Когда волки нападают на стадо, коровы держатся кучкой.
Мне ничего не страшно, пока мы все вместе, – все, кто еще жив, а разбивать семью я не позволю.
С нами Уилсоны и проповедник.
Если они захотят уехать, я ничего не скажу, а если мои отобьются друг от друга, тогда… вот он, домкрат, меня не удержите. – Тон у нее был холодный и решительный.
Том сказал умиротворяюще:
– Здесь нам нельзя оставаться, ма.
Воды нет.
И тени нет.
Бабку надо положить в тени.
– Хорошо, – сказала мать. – Мы поедем дальше.
Остановимся там, где будет тень и вода.
Грузовик вернется и отвезет тебя в город. Купишь там все, что нужно, и приедешь обратно.
Не плестись же пешком по такой жаре. Да я тебя одного и не пущу – вдруг арестуют, а заступиться будет некому.
Том втянул губы и громко причмокнул.
Потом беспомощно развел руками и уронил их вдоль бедер.
– Па, – сказал он, – если б ты подхватил ее с одной стороны, я с другой, остальные навалились бы всей кучей да бабка села бы сверху, тогда, может, мы бы с ней и справились. Ну, там двоих-троих она уложила бы домкратом, не больше.
Но тебе, наверно, неохота лишаться головы, а у матери все козыри на руках.
Вот что один решительный человек может сделать. Вертит другими, как ему вздумается.
Ну, победила, ма.
Только убери ты эту штуку подальше от греха.
Мать с удивлением посмотрела на домкрат.
Рука ее дрогнула.
Она бросила свое оружие на землю, а Том с подчеркнутой осторожностью поднял его и положил на прежнее место, в машину.
Он сказал:
– Ну, па, теперь можешь быть спокоен.
Эл, забирай всех на грузовик, найдешь место для привала и возвращайся обратно.
А мы с проповедником снимем картер.
Посмотрим, как дело пойдет, может, еще успеем съездить в Санта-Росу.
Может, и достанем, что нужно, ведь сегодня суббота.
Только поторапливайтесь, чтобы не задерживать нас.
В грузовике есть французский ключ и плоскогубцы, дай-ка их сюда. – Он просунул руку под низ машины и пощупал испачканный маслом картер. – Да, вот еще что.
Принеси мне какую-нибудь жестянку, старое ведро, что ли. Я масло спущу.
Зачем добру зря пропадать.
Эл подал ему ведро. Том подставил его под картер мотора и ослабил плоскогубцами пробку.
Пока он отвинчивал ее пальцами, черное масло заливало ему руку, а затем бесшумной струей хлынуло в ведро.
Эл усадил всех на грузовик.
Том выглянул из-за колеса; лицо у него было перепачкано маслом.
– Поскорее возвращайся! – И когда грузовик осторожно переехал неглубокую канаву и двинулся по шоссе, он уже отвинчивал болты картера – понемножку, один за другим, чтобы не испортить прокладку.
Проповедник стал сбоку на колени.
– Ну, говори, что делать?