– Тебе легко говорить.
Найти работу, да кривому – это не так просто.
Том круто повернулся к нему.
– Слушай, друг.
Ты на себя погляди хоть одним глазом.
Грязный весь, разит от тебя.
Ты сам во всем виноват.
Тебе нравится причитать над собой. Где уж тут думать о женщинах с таким глазом.
Надень повязку да умойся.
И никого ты не убьешь, что зря-то болтать.
– Попробовал бы ты пожить с одним глазом!
И видишь не так, как другие.
С расстоянием никак не сообразуешься.
Все кажется плоским.
Том сказал:
– Чепуха!
Я знал одну шлюху, у нее ноги не было.
Думаешь, она по дешевке брала, где-нибудь в подворотне?
Нет, брат!
Ей сверх положенного еще полдоллара приплачивали.
Она говорила:
«Много ли ты раз с безногой спал?
Да ни разу!
Получишь, говорит, особое удовольствие, а за это гони еще полдоллара».
И платили, честное слово. Да считали за счастье.
Она уверяла, что приносит удачу.
А еще я знал горбуна в Мак… в одном месте.
Он тем и жил, что давал другим потрогать свой горб за деньги. Это тоже удачу приносило.
А ты жалуешься!
Одноглазый проговорил, запинаясь:
– Все тебя сторонятся, поневоле таким станешь.
– Да надень ты повязку на свой глаз.
Нечего его выставлять, как корова задницу.
Тебе нравится над собой ныть.
А ноешь зря.
Купи себе белые брюки.
Ты, наверно, все больше пьяный валяешься да плачешь.
Помочь тебе, Эл?
– Нет, – ответил Эл. – С подшипником я уже справился.
Хочу поршень осадить.
– Голову не ушиби, – сказал Том.
Одноглазый тихо спросил:
– Думаешь… я еще могу понравиться кому-нибудь?
– А то как же, – сказал Том. – Говори всем, что у тебя кое-что другое выросло с тех пор, как ты окривел.
– А вы куда едете?
– В Калифорнию.
Всей семьей.
Думаем работу там подыскать.
– А как по-твоему, для такого, как я, там работа найдется?
Ничего, что у меня будет черная повязка?