Том и Эл сели в машину.
Было уже совсем темно.
Эл включил зажигание и дал свет в фары.
– Ну, прощай, – крикнул Том, – может, увидимся в Калифорнии. – Они развернулись на шоссе и поехали в обратный путь.
Одноглазый стоял, глядя им вслед, потом пошел через сарай к себе в лачугу.
Там было темно.
Он ощупью пробрался к матрацу на полу, лег и заплакал, а машины, вихрем проносившиеся по шоссе, все плотнее и плотнее окружали его стеной одиночества.
Том сказал:
– Если бы ты только заикнулся вначале, что мы сделаем все за один вечер, я бы тебя сумасшедшим обозвал..
– Сегодня обязательно кончим, – сказал Эл. – Только ты сам все делай.
Я боюсь, затянешь подшипник посильнее – расплавится, недотянешь – стучать будет.
– Ладно, – сказал Том. – Расплавится так расплавится.
Ничего не попишешь.
Эл вглядывался в темноту.
Света фар было недостаточно, чтобы разогнать ее, но впереди на дороге, попав на минуту в их лучи, зеленым огнем блеснули глаза кошки.
– А здорово ты его отчитал, – сказал Эл. – Поучил уму-разуму.
– Да он, дурак, сам на это напрашивался.
Ноет, все свои беды сваливает на глаз.
А сам обленился, ходит грязный.
Может, возьмется за ум, когда будет знать, что люди его насквозь видят.
Эл сказал:
– Том, я не виноват, что подшипник пережгли.
Том помолчал минуту.
– Я тебя вздую, Эл.
Заладил одно и то же, – боишься, что на тебя всю вину свалят.
Я-то понимаю, в чем дело.
Молодой ты еще, мальчишка, всех хочешь за пояс заткнуть.
Хочешь, чтобы ни сучка ни задоринки не было.
Да не лезь ты на рожон, когда тебя не трогают.
Вот и хорошо будет.
Эл ничего не ответил.
Он смотрел прямо перед собой.
Грузовик с грохотом и лязганьем катил по дороге.
Сбоку на шоссе метнулась кошка, Эл круто свернул на нее, но колеса пронеслись мимо, и кошка отпрыгнула назад, в траву.
– Самую малость промахнулся, – сказал Эл. – Том!
Ты слышал, Конни все говорит, как он будет учиться по вечерам?
Я думаю, может, мне тоже стоит?
Ну там радио, телевидение или дизель-моторы.
Начнешь с этого, а дальше, глядишь, пристроишься куда-нибудь.
– Может, и пристроишься, – сказал Том. – Только ты сначала узнай, сколько с тебя сдерут за обучение.
И подумай, сможешь учиться или нет.
У нас в Мак-Алестере были такие, учились.
Да я не припомню, чтобы кто-нибудь до конца все одолел.
Надоест, и бросают.
– Эх! А поесть-то мы ничего не купили.
– Ма и так много прислала. Проповедник всего не съест.
Оставит.
– Сколько нам еще ехать в эту Калифорнию?
– Ей-богу, не знаю.
Доползем как-нибудь.