Том ответил:
– Некоторые любят их давить.
А у меня каждый раз мороз по коже.
На слух двигатель работает хорошо.
Проволока, наверно, расплавилась.
Не так дымит.
– Вы здорово все починили, – сказал Кэйси.
В центре лагеря стоял маленький деревянный дом, а на крыльце этого дома с шипением горел газолиновый фонарь, отбрасывавший широкий круг белого света.
Неподалеку от дома было разбито несколько палаток, возле палаток стояли машины.
Вечерняя стряпня была закончена, но в кострах около стоянок все еще тлели угли.
У крыльца, где горел фонарь, собралась небольшая кучка мужчин, их лица казались резкими и изможденными в ярком белом свете, подбородки – массивными, широкие поля шляп отбрасывали густые тени на лбы и глаза.
Кто сидел на ступеньках, кто стоял возле, опираясь локтями о настил крыльца.
Хозяин – поджарый, угрюмый человек – сидел на стуле, откинувшись вместе с ним к стене. Он барабанил пальцами по колену.
В комнате горела керосиновая лампа, но ее тусклый огонек не мог спорить с ярким светом шипевшего на крыльце фонаря.
Хозяин был центром всей группы.
Том подвел свой «додж» к краю дороги и остановился.
Эл проехал на грузовике в ворота.
– Я не буду въезжать, – сказал Том.
Он вылез из машины и пошел прямо на яркий свет фонаря.
Хозяин опустил передние ножки стула на пол и наклонился вперед.
– Хотите остановку сделать?
– Нет, – ответил Том. – Своих ищу.
Па, ты здесь?
Отец, сидевший на нижней ступеньке, сказал:
– Я думал, вы там на целую неделю застрянете.
Ну как, починили?
– Нам здорово повезло, – сказал Том. – Все, что нужно, купили еще до темноты.
Завтра чуть свет можно двинуться.
– Вот и хорошо, – сказал отец. – Ма беспокоится: бабка у нас совсем рехнулась.
– Мне уж Эл рассказывал.
Ну как, ей не лучше?
– Хоть заснула, и то слава богу.
Хозяин сказал:
– Если остановитесь на ночь, платите пятьдесят центов.
За эти деньги получите место, воду и хворост.
Никто вас не потревожит.
– Это еще зачем? – сказал Том. – Проспим ночь в канаве у дороги. За это платить не надо.
Хозяин забарабанил пальцами по колену.
– По ночам тут ходит шерифский понятой.
Может придраться.
В нашем штате под открытым небом ночевать не разрешается – такой закон.
И насчет бродяжничества тоже есть законы.
– А если я заплачу вам полдоллара, значит, я уже не бродяга, так?
– Правильно.
Том злобно сверкнул на него глазами.
– А шерифский понятой вам случайно не зять?
Хозяин подался вперед.
– Нет, не зять.
И не пришло еще то время, когда всякие пришлые, всякие бродяги нас тут учить будут.
– Брать с нас по полдоллара вы сами умеете, этому вас учить не надо.