Будем вас поджидать.
Эл пусть останется, возьмем дядю Джона. – Он взглянул на хозяина: – Так согласны?
Хозяин принял решение быстро, пойдя на уступку:
– Если останется столько человек, за сколько заплачено, тогда согласен.
Том вынул из кармана кисет, успевший превратиться в затасканный грязный мешочек с отсыревшей табачной пылью на дне.
Он свернул тонкую папиросу и швырнул кисет в сторону.
– Мы скоро двинемся, – сказал он.
Отец заговорил, обращаясь ко всем вообще.
– Нелегко вот так бросить все и сняться с места.
А место у нас было обжитое.
Мы не голь какая-нибудь.
Мы жили на своей ферме, пока нас не выгнали оттуда трактором.
Худощавый молодой человек с выгоревшими до желтизны бровями медленно повернул к нему голову.
– Издольщики? – спросил он.
– Да, издольщики.
Раньше сами были хозяевами.
Молодой человек отвернулся от него.
– Мы тоже, – сказал он.
– Хорошо, что хоть недолго осталось мыкаться, – сказал отец. – Мы едем на Запад, будем работать, подыщем участок с водой.
Около самого крыльца стоял человек в брюках, протертых на коленях до дыр.
На лице у него, там, где пыль смешалась с потом, были грязные разводы.
Он мотнул головой в сторону отца.
– У вас, должно быть, денег много.
– Денег у нас мало, – сказал отец. – А народу много, и все работящие.
Что заработаем, пойдет в общий котел.
Как-нибудь выкарабкаемся.
Оборванец выслушал отца с широко раскрытыми глазами и вдруг рассмеялся, и смех его перешел в визгливое хихиканье.
Все повернулись к нему.
Хихиканье перешло в кашель.
Когда он совладал наконец с приступом смеха и кашля, глаза у него были красные, слезящиеся.
– Ты думаешь, там… Ой, не могу! – Он снова захихикал. – Ты думаешь, тебе там… хорошие деньги будут платить?.. – И, перестав смеяться, насмешливо проговорил: – Может, пойдешь на сбор апельсинов?
Или на сбор груш?
Отец ответил с достоинством:
– Какую работу предложат, такую и возьмем.
Там всего много.
Оборванец слабо захихикал.
Том повернулся к нему и сердито сказал:
– А что тут смешного?
Оборванец сжал губы и хмуро уставился в дощатый пол крыльца.
– Вы, наверно, едете в Калифорнию?
– Я тебе сам это сказал, – ответил отец. – Подумаешь, какой догадливый!
Оборванец медленно проговорил:
– А я… я оттуда возвращаюсь.
Я уж там побывал.
Лица быстро повернулись к нему.
Все напряженно ждали.
Фонарь перестал шипеть, и в нем что-то протяжно охнуло. Хозяин опустил передние ножки стула на пол, встал, подлил газолина в резервуар, и в фонаре зашипело по-прежнему.
Хозяин сел на место, но не откинулся к стене.
Оборванец оглядел повернувшиеся к нему лица.
– Еду обратно на голодовку.