А он скажет:
«Ладно, я тебя возьму».
Ты спросишь:
«Когда выходить?»
Он тебе все объяснит: и куда прийти, и к какому часу – и уйдет.
Ему, может, нужно всего двести рабочих, а он поговорит с пятьюстами, а эти еще другим расскажут. Вот ты приходишь туда, а там дожидается тысяча человек.
Тогда он объявит:
«Плачу двадцать центов в час».
Половина, может, уйдет.
А те, кто останется, они уж так наголодались, что и за корку хлеба готовы работать.
У этого агента контракт на сбор персиков или, скажем, на сбор хлопка.
Теперь понимаешь, в чем дело?
Чем больше набежит народу да чем они голоднее, тем меньше он будет платить.
А когда ему попадаются многосемейные, с малыми ребятами… э-э, да ладно! Я же сказал, что не буду тебя расстраивать.
Лица у слушателей были холодные.
Глаза оценивали каждое слово оборванца.
Он смутился.
– Сказал, что не буду расстраивать, а сам… Ведь ты все равно поедешь.
Назад не вернешься.
На крыльце наступила тишина.
Фонарь шипел, вокруг него ореолом носились ночные бабочки.
Оборванец торопливо заговорил:
– Я посоветую тебе, что делать, когда вот такой агент будет звать вас на работу.
Слушай!
Ты его спроси, сколько он платит.
Пусть он тебе напишет это на бумаге.
Пусть напишет.
Я вам всем говорю, вас одурачат, если вы этого не сделаете.
Хозяин наклонился вперед, чтобы лучше видеть этого оборованного, грязного человека.
Он сказал холодно:
– А ты не из бунтовщиков?
Ты не из тех, кто всякую агитацию разводит?
Оборванец крикнул:
– Нет! Ей-богу, нет!
– Их тут много шляется, – продолжал хозяин. – Только народ мутят.
Головы всем задуряют.
Пройдохи – их тут много шляется.
Дайте только срок, мы этих бунтовщиков приберем к рукам.
Выгоним отсюда.
Хочешь работать – пожалуйста.
Не хочешь – проваливай к дьяволу.
Подстрекать не позволим.
Оборванец выпрямился.
– Я хотел предостеречь вас, – снова заговорил он. – У меня целый год ушел, пока я не разобрался во всем этом.
Сначала двоих ребят схоронил, жену схоронил.
Да ведь вам не втолкуешь, я знаю.
Мне тоже не втолковали.
Да разве расскажешь про то, как ребятишки лежат в палатке со вздутыми животами, а сами кожа да кости, дрожат мелкой дрожью, скулят, что твои щенята, а я бегаю, ищу работу… хоть какой-нибудь, не за деньги! – крикнул он. – Да хоть за чашку муки, за ложку сала.
А потом является следователь.
«Причина смерти – недостаток сердечной деятельности».