А потом… Наговорил я тебе чертову пропасть.
Ты, может, удивляешься: проповедник, а сквернословит.
Никакого тут сквернословия нет.
Так все говорят, и ничего плохого я в этих словах теперь не вижу.
Ну да ладно. Мне только еще одну вещь хочется тебе сказать, а то, что я скажу, проповеднику говорить грешно, – значит, я не могу больше проповедовать.
– О чем ты? – спросил Джоуд.
Кэйси несмело взглянул на него.
– Если тебе что не так покажется, ты уж не обижайся, ладно?
– Я обижаюсь, только когда мне нос расквасят, – сказал Джоуд. – Ну, что ты там надумал?
– Думал я про духа святого и про Иисуса:
«Зачем нам нужно сваливать все на бога и на Иисуса?
Может, это мы людей любим? Может, дух святой – это человеческая душа и есть?
Может, все люди вкупе и составляют одну великую душу, и частицу ее найдешь в каждом человеке?»
Долго я сидел, думал и вдруг сразу все понял.
Всем сердцем понял, и так это во мне и осталось.
Джоуд потупился, точно ему было не под силу вынести обнаженную правду в глазах проповедника.
– Да, с такими мыслями ни в какой церкви не удержишься, – сказал он. – За такие мысли тебя выгонят из наших мест. Людям что надо?
Попрыгать да повыть.
Это для них самое большое удовольствие.
Наша бабка начнет выкрикивать на разные голоса, так никакого сладу с ней нет.
Здоровенного причетника кулаком с ног сшибала.
Кэйси в раздумье смотрел на него.
– Хочется мне тебя спросить кое о чем, – сказал он. – Покоя мне это не дает.
– Давай спрашивай.
Я люблю изредка поговорить.
– Так вот… – медленно начал проповедник. – Я тебя крестил.
На меня в тот день благодать сошла. Вещал во славу господа.
Ты, верно, ничего не помнишь, тебе не до того было – девчонку за косы дергал.
– Нет, помню, – ответил Джоуд. – Это была Сузи Литл.
Через год она мне палец вывихнула.
– Так вот… Пошло оно тебе на пользу, это крещение?
Лучше ты стал – или нет?
Джоуд подумал и сказал:
– Н-нет, я даже ничего не почувствовал.
– Ну, а может, тебе это вред принесло?
Подумай хорошенько.
Джоуд взял бутылку и отпил из нее.
– Ничего я не почувствовал – ни пользы, ни вреда.
Мне тогда весело было, только и всего. – Он протянул бутылку проповеднику.
Кэйси вздохнул, поднес ее ко рту, потом посмотрел на оставшееся на самом дне виски и сделал еще один маленький глоток.
– Это хорошо, – сказал он. – А то мне все думалось: а вдруг я причинил кому-нибудь вред.
Джоуд взглянул на свой пиджак и увидел, что черепаха выбралась на волю и уже ковыляет в том направлении, в каком ковыляла раньше, когда он подобрал ее.
Минуту Джоуд следил за ней, потом медленно встал, поднял ее с земли и снова закутал в пиджак.
– Никаких подарков ребятам не припас, – сказал он. – Хоть вот эту старую черепаху принесу.
– А смешно, – сказал проповедник, – ведь когда ты подошел, я как раз вспоминал старого Тома Джоуда.
Думал, уж не зайти ли к нему?
Старый Том был богохульник.
Как он там поживает?
– Не знаю.
Я уж четыре года дома не был.