И никакими рассказами нас не удержишь.
Приедем – посмотрим.
Найдется работа – будем работать, а нет – положим зубы на полку.
От таких разговоров проку мало.
Том откинулся назад, набрал в рот воды, выпустил ее фонтаном и засмеялся:
– Дядя Джон говорит редко, но метко.
Правильно, дядя Джон.
Ночью поедем дальше, па?
– Что ж, поедем.
Ехать так ехать.
– Тогда я пошел вон в те кустики, посплю хоть часок. – Том встал и зашагал по воде к песчаному берегу.
Он натянул на мокрое тело брюки и рубашку, морщась от прикосновения нагревшейся на солнце одежды.
Остальные побрели за ним.
Отец и сын, сидя в воде, смотрели Джоудам вслед.
Мальчик сказал:
– Повидать бы их через полгода, какие они тогда будут.
Его отец протер уголки глаз пальцами.
– Напрасно я им столько всего наговорил, – сказал он. – Такая уж у человека природа – любит других учить.
– Вот еще, па!
Да они сами тебя за язык тянули.
– Так-то оно так.
Да вот ты слышал, что тот сказал? Все равно поедем.
Мои слова дела не изменят, а им от них только лишнее огорчение раньше времени.
Том зашел в ивняк и, выбрав тенистое место, лег под кусты.
Ной не отставал от него.
– Вот здесь и посплю, – сказал Том.
– Том!
– Ну?
– Том, я дальше не поеду.
Том приподнялся.
– Что это с тобой?
– Я около этой реки так и останусь.
Пойду вниз по течению.
– Ты что, с ума сошел? – сказал Том.
– Заведу себе удочку.
Буду удить рыбу.
Около такой реки с голоду не умрешь.
Том сказал:
– А семья?
А мать?
– Что ж поделаешь?
Я не могу уйти от этой реки. – Широко расставленные глаза Ноя были полузакрыты. – Ты знаешь.
Том, я ни на кого не жалуюсь, – ко мне относятся хорошо.
Но любви-то настоящей нет.
– Совсем рехнулся.
– Я не рехнулся.
Я все понимаю.
Я понимаю, что меня пожалеют.
Только… Нет, не поеду.
Ты скажи матери, Том.