Лицо матери потемнело от гнева.
Она медленно поднялась с земли, подошла к ящику с посудой и вытащила оттуда чугунную сковороду.
– Мистер, – сказала она, – у вас форменная фуражка и револьвер.
Такие в наших местах кричать не смеют. – Она надвигалась на него, держа в руке сковороду.
Он расстегнул кобуру. – Стреляй, – сказала мать. – Женщину запугиваешь?
Слава богу, мужчин моих нет.
Они бы тебя на клочки разорвали.
В наших местах такие, как ты, язык за зубами держат.
Человек отступил на два шага назад.
– Ваши места остались позади.
Вы теперь в Калифорнии, а мы всяким Оки не позволим тут задерживаться.
Мать остановилась.
Она растерянно посмотрела на него.
– Оки? – тихо переспросила она. – Оки?..
– Да, Оки!
И если я завтра вас увижу – сидеть вам в тюрьме. – Он круто повернулся, подошел к соседней палатке и хлопнул по брезенту рукой. – Здесь есть кто-нибудь?
Мать медленно отступила под навес.
Она положила сковороду в ящик.
Потом медленно опустилась на землю.
Роза Сарона украдкой следила за ней, и, увидев, что лицо у матери судорожно подергивается, она закрыла глаза и притворилась спящей.
Солнце уже клонилось к западу, но жара не спадала.
Том проснулся под ивой и почувствовал, что во рту у него пересохло, тело все в поту, голова тяжелая.
Он медленно встал и пошел к берегу.
Там он сбросил с себя брюки и рубашку и влез в реку.
Как только вода сомкнулась вокруг него, жажда исчезла.
Он лег на мелком месте. Течение чуть покачивало его.
Он уперся локтями в песчаное дно, глядя на пальцы ног, торчавшие из воды.
Бледный худенький мальчик выполз, точно зверек, из камышей и быстро разделся.
Он юркнул в реку, как водяная крыса, и поплыл, как водяная крыса, оставив на поверхности только нос да глаза.
И вдруг увидел голову Тома, увидел, что Том смотрит на него.
Он бросил свою игру и сел на дно.
Том сказал:
– Хэлло!
– Хэлло!
– Водяную крысу изображаешь?
– Да. – Мальчик подбирался все ближе и ближе к берегу, как будто так, между прочим, и вдруг вскочил, сгреб в охапку свою одежду и удрал в кусты.
Том негромко засмеялся и тут же услышал крики:
– Том! Том!
Он сел на дно и свистнул сквозь зубы, пронзительно и с лихим присвистом в конце.
Кусты дрогнули, и из них выскочила Руфь.
– Тебя мама зовет, – сказала она. – Иди скорее.
– Сейчас. – Он встал и пошел по воде к берегу, а Руфь с удивлением и любопытством уставилась на его голое тело.
Заметив на себе ее взгляд, Том сказал:
– Ну, беги.
Брысь отсюда!
И Руфь убежала.
Том слышал, как она взволнованным голосом окликает на берегу Уинфилда.
Он натянул горячую одежду на свое остывшее мокрое тело и медленно пошел через кустарник к палатке.
Мать разожгла костер из сухих ивовых веток и кипятила на нем воду в котелке.
Она увидела Тома и сразу почувствовала облегчение.