– Ну, ма, что тут у вас? – спросил он.
– Я за тебя боялась, – ответила она. – Приходил полисмен.
Говорит, нам нельзя здесь оставаться.
Я боялась, как бы он с тобой не встретился.
Боялась, как бы ты его не избил.
Том сказал:
– Чего ради мне полисменов бить?
Мать улыбнулась:
– Да он тут такого наговорил… я сама его чуть не побила.
Том размашисто и грубовато ухватил ее за плечо, тряхнул и рассмеялся.
И сел на землю, все еще посмеиваясь.
– Я тебя такой не знал, ма, ты раньше была добрая.
Что это с тобой стало?
Она серьезно взглянула на него.
– Не знаю. Том.
– Сначала замахивалась на нас домкратом, теперь полисмена чуть не избила. – Он тихо рассмеялся, протянул руку и ласково похлопал мать по голой ступне. – Сущая ведьма, – сказал он.
– Том…
– Ну?
Она долго не решалась начать.
– Том, этот полисмен… он обозвал нас… Оки.
Говорит:
«Мы не позволим тут всяким Оки задерживаться».
Том смотрел на мать, а его рука все еще ласково поглаживала ее босую ступню.
– Нам тоже про это рассказывали.
Мы уж об этом слышали. – Он помолчал. – Ма, как, по-твоему, я отпетый?
Где мое место – в тюрьме?
– Нет, – ответила она. – Тебя довели до убийства, но… Нет.
А почему ты спрашиваешь?
– Да так просто.
Я бы этого полисмена вздул как следует.
Мать улыбнулась:
– Кто из нас отпетый, не знаю. Ведь я его чуть сковородой не огрела.
– А что он говорил? Почему нам нельзя здесь оставаться?
– Сказал, не позволим тут всяким Оки задерживаться.
Если, говорит, завтра вас здесь увижу, упрячу в тюрьму.
– Мы не привыкли под их дудку плясать.
– Я ему так и сказала.
А он говорит, вы не у себя дома.
Вы в Калифорнии. А тут они, видно, что хотят, то и делают.
Том нехотя проговорил:
– Ма, вот еще что… Ной ушел вниз по реке.
Он с нами больше не поедет.
Мать не сразу поняла его.
– Почему? – тихо спросила она.
– Да кто его знает.
Говорит, так лучше.
Решил остаться у этой реки.
Просил тебе сказать.
– А как он кормиться будет? – спросила она.
– Не знаю.