Надо двигаться дальше, – сказал Том. – Ной с нами не поедет.
Он ушел вниз по реке.
– Не поедет?
Что он, дурак, выдумал? – И отец осекся. – Мой грех, – уныло проговорил он. – Ной – это на моей совести грех.
– Да брось ты.
– Довольно об этом, – сказал отец. – Мой грех.
– Надо собираться, – сказал Том.
Уилсон, подходя, услышал последние слова Тома.
– Мы не можем ехать, – сказал он. – Сэйри у меня совсем сдала.
Ей надо отдохнуть.
Она из этой пустыни живой не выберется.
Его выслушали молча; первым заговорил Том:
– Полисмен грозится всех запрятать в тюрьму, если мы останемся здесь до завтра.
Уилсон покачал головой.
Глаза у него были точно стеклянные, сквозь смуглую кожу проступала бледность.
– Что ж поделаешь!
Сэйри не может ехать.
В тюрьму так в тюрьму.
Сэйри надо отдохнуть, набраться сил.
Отец сказал:
– Может, нам подождать вас?
– Нет, – ответил Уилсон. – Вы и так много для нас сделали. А оставаться вам нельзя.
Поезжайте дальше, там получите работу.
Мы не хотим вас задерживать.
Отец взволнованно проговорил:
– Да у вас ничего нет!
Уилсон улыбнулся:
– Когда мы с вами повстречались, у нас тоже ничего не было.
Это вас не касается.
И не спорьте со мной, ведь я и разозлиться могу.
Собирайтесь и уезжайте, не то я разозлюсь.
Мать поманила отца под брезентовый навес и тихо сказала ему что-то.
Уилсон повернулся к Кэйси.
– Сэйри просит тебя зайти к ней.
– Хорошо, – сказал проповедник.
Он подошел к маленькой серой палатке Уилсонов, откинул полы и ступил внутрь.
В палатке было темно и душно.
В углу он увидел матрац, остальные вещи, сброшенные утром с грузовика, валялись как попало.
Сэйри лежала на матраце с широко открытыми, блестящими глазами.
Кэйси остановился и опустил голову, глядя на нее. Мускулы на его жилистой шее напряглись.
Он снял шляпу и стоял, держа ее в руках.
Сэйри спросила:
– Муж сказал, что мы не поедем?
– Да, сказал.
Снова послышался ее низкий, звучный голос:
– А я настаивала, чтобы ехать дальше.
Мне из этой пустыни живой не выбраться, зато у него она была бы уже за плечами.
А он не хочет.
Он не знает.
Думает, я поправлюсь.