– Значит, пусть полисмен что хочет делает, а ты молчи?
– Да нет, слушай.
Я к тебе загляну вечерком.
Может, не следует мне этого делать.
Тут куда ни плюнь – везде шпики.
Я иду на риск, а у меня ребенок.
Но все равно, я к тебе загляну.
А если увидишь полисмена, прикинься дурачком. Этаким Оки, понял?
– Что ж, это можно, если дело делать, – сказал Том.
– А ты не беспокойся.
Мы без дела не сидим, только на рожон не лезем.
Ребенку много ли надо? Поголодает дня два-три, и конец. – Молодой человек снова принялся за работу. Он смазал гнездо клапана, и его рука, державшая инструмент, заходила взад и вперед. Лицо его потеряло всякую выразительность, взгляд стал тупой, бессмысленный.
Том медленно побрел к своим.
– Значит, очумелый, – тихо проговорил он.
Отец и дядя Джон подошли к палатке с охапками хвороста, сложили его у костра и присели на корточки.
– Тут поблизости все подобрали, – сказал отец. – Пришлось далеко идти. – Он посмотрел на окруживших палатку детей. – Господи помилуй!
Откуда вас столько набежало? – И дети смущенно потупились.
– Наверно, учуяли, что пахнет едой, – сказала мать. – Уинфилд, не вертись под ногами. – Она оттолкнула его. – Хочу потушить мясо.
Мы горячего не ели с самого отъезда.
Па, сходи в лавку, возьми зашеины.
Я ее на костре потушу. – Отец встал и ушел.
Эл открыл капот грузовика и заглянул внутрь, на блестящий от масла двигатель.
Он поднял голову, услышав шаги Тома.
– Нечего сказать, веселый идешь.
– Ну еще бы! Просто прыгаю от радости, как лягушка под дождиком, – ответил Том.
– Посмотри. – Эл показал на двигатель. – Здорово, а?
Том заглянул внутрь:
– Да как будто ничего.
– По-твоему, ничего?
А по-моему, замечательно.
Масла совсем не пропускает. – Он вывернул свечу и сунул в отверстие палец. – Нагар есть, но это ничего, не страшно.
Том сказал:
– Ну что ж, молодец, правильно выбрал.
Ты этого от меня ждешь?
– Я всю дорогу боялся: вот, думаю, рассыплется все, а чья будет вина? Моя.
– Да нет, ты правильно выбрал.
А сейчас проверь все как следует, завтра с утра поедем искать работу.
– Ничего, довезет, – сказал Эл. – Можешь не беспокоиться. – Он вынул нож из кармана и стал очищать электроды свечи.
Том зашел в палатку и увидел Кэйси, который сидел на земле и сосредоточенно разглядывал свою правую босую ногу.
Том тяжело опустился рядом с ним:
– Ну, как, работает?
– Что? – спросил Кэйси.
– Да нога твоя.
– А… Это я просто так – сижу, думаю.
– Ты, наверно, только в такой удобной позе и можешь думать, – сказал Том.
Кэйси пошевелил пальцами ноги и спокойно улыбнулся.
– Пока не устроишься поудобнее, и мысли в голову не идут.
– Я уж давно твоего голоса не слышал, – сказал Том. – Все думаешь?
– Да, все думаю.
Том снял кепку – грязную теперь, затасканную, с перегнутым пополам козырьком, отвернул кожу внутри и вложил туда новую прокладку из газетной бумаги.