Потом присела на корточки и стала сама ломать ветки.
Мать сняла крышку с котелка и помешала мясо щепкой.
– Вот и хорошо, что вы не все голодные.
Тот малыш наверняка не голодный.
Девочка презрительно улыбнулась:
– Кто – он?
Да он просто хвастается.
Подумаешь, нос задрал!
Когда у них на ужин ничего нет, знаете, что он придумывает?
Вчера вышел и говорит: мы курицу ели.
А я видела, что у них было, – одни лепешки, как у всех.
– О-о! – Мать посмотрела на палатку, в которую шмыгнул мальчуган.
Потом снова взглянула на девочку. – А вы давно в Калифорнии? – спросила она.
– Месяцев шесть.
Мы сначала жили в правительственном лагере, потом уехали дальше, на север, а когда вернулись, там уж было полно.
Вот где хорошо жить!
– А где это? – спросила мать.
Она взяла у Руфи наломанные ветки и подложила их в костер.
Руфь с ненавистью посмотрела на большую девочку.
– Это около Уидпетча.
Там и уборные есть и душевые, белье можно стирать в лоханках, воды сколько угодно – хорошей, питьевой; по вечерам музыка, все играют, кто на чем умеет, а по субботам танцы.
Ну прямо замечательно!
И для детей есть площадка, и в уборных бумага.
Потянешь за ручку, вода льется; а полисменов там совсем нет – никто не лазает по палаткам, а начальник, который управляет всем лагерем, он такой вежливый – зайдет в гости и поговорит, и совсем не важничает… Я бы хотела еще там пожить.
Мать сказала:
– Первый раз слышу о таком лагере.
Да, в лоханке я бы постирала.
Девочка захлебывалась от восторга:
– Да там, знаете, как устроено? Горячая вода идет прямо по трубам; встанешь под душ, и так приятно!
Такого лагеря нигде больше нет.
Мать сказала:
– Говоришь, там сейчас полно?
– Полно.
Когда мы приехали последний раз, все было занято.
– Должно быть, большие деньги берут? – сказала мать.
– Да, но если денег нет, позволяют отрабатывать, по два часа в неделю. Посылают на уборку. Или мусорные ящики чистить, или еще что-нибудь.
А по вечерам люди сходятся, разговаривают, слушают музыку, а горячая вода прямо по трубам бежит.
Лучше этого лагеря нигде нет.
Мать сказала:
– Вот бы нам где пожить!
До сих пор Руфь держалась, но тут она выпалила с яростью:
– А у нас бабка умерла прямо на грузовике. – Девочка недоуменно посмотрела на нее. – Да, да, – сказала Руфь. – Ее следователь забрал. – Она поджала губы и переломила еще две-три ветки.
Уинфилд заморгал глазами, пораженный смелым выпадом Руфи.
– На грузовике умерла, – повторил он вслед за ней. – А следователь положил ее в большую корзину.
Мать сказала:
– А вы помалкивайте, не то прогоню, – и подкинула веток в костер.
На другом конце лагеря Эл подошел посмотреть на притирку клапанов.
– Скоро кончишь? – спросил он.
– Еще два осталось.
– А девочки здесь есть?