Идите с ними под навес. – Она виновато посмотрела на дожидавшихся детей. – Здесь совсем мало, – сконфуженно сказала она. – Я поставлю котелок на землю, а вы поскребите остатки, только досыта из вас никто не наестся… Что же поделаешь.
Я не дать не могу. – И, сняв котелок с огня, она поставила его на землю, сказала: – Подождите.
Еще горячее, – и быстро ушла в палатку, чтобы не видеть этого.
Ее семья сидела прямо на земле, каждый со своей тарелкой, и в палатке было слышно, как дети скребут щепочками, ложками и кусками ржавой жести.
Котелка за ними не было видно.
Они не переговаривались между собой, не дрались, не спорили, но в каждом их движении чувствовалась железная настойчивость и чуть ли не ярость.
Мать повернулась спиной, чтобы не видеть этого.
– Так больше нельзя, – сказала она. – Надо прятаться от чужих глаз. – Щепочки и ложки уже скребли по самому дну, а потом дети разошлись, оставив пустой котелок.
Мать посмотрела на тарелки. – Вы, наверно, никто досыта не наелись.
Отец встал и, ничего не ответив ей, вышел из палатки.
Проповедник улыбнулся и лег на землю, положив руки под голову.
Эл сказал:
– Пойду помогу тут одному, он с машиной возится.
Мать собрала тарелки и пошла мыть их.
– Руфь! – крикнула она. – Уинфилд!
Принесите-ка мне воды.
Она дала им ведро, и они пошли с ним к реке.
К палатке подходила высокая, широкоплечая женщина.
Платье на ней было запыленное, все в масляных пятнах.
Женщина шла, горделиво подняв голову.
Остановившись в нескольких шагах от палатки Джоудов, она воинственно посмотрела на мать.
Потом подошла ближе.
– Здравствуйте, – холодно сказала она.
– Здравствуйте, – ответила мать и, встав с колен, пододвинула ей ящик. – Садитесь, пожалуйста.
Женщина подошла совсем близко.
– Нет, не хочу.
Мать вопросительно посмотрела на нее.
– Вам что-нибудь нужно?
Женщина подперла бока руками.
– Мне нужно, чтобы вы заботились о своих собственных детях, а моих оставили в покое.
Мать широко открыла глаза.
– Я ничего такого не сделала… – начала она.
Женщина нахмурилась.
– От моего мальчишки так и разит тушеным мясом.
Он сказал, что вы их накормили.
Тушеным мясом вздумали хвалиться?
Нечего этим хвалиться.
У меня и без того много забот, а тут мальчишка прибегает и спрашивает:
«Почему у нас нет тушеного мяса?» – Голос ее дрожал от злобы.
Мать подошла к ней вплотную.
– Вы сядьте, – сказал она. – Сядьте, давайте поговорим.
– Не хочу я садиться.
Я стараюсь хоть как-нибудь накормить семью, а вы тут со своим тушеным мясом лезете!
– Вы сядьте, – повторила мать. – У нас теперь мяса до тех пор не будет, пока не получим работу.
А если б ребятишки вот так обступили вас со всех сторон, что бы вы сделали?
Нам самим не хватило, да разве детям откажешь, когда они смотрят такими глазами?
оводила ее взглядом и снова опустилась на колени рядом с горкой оловянных тарелок.
К палатке быстро подошел Эл.
– Том! – крикнул он. – Ма, Том здесь?
Том высунул голову из-под навеса.