Все думает, думает.
– Проповедник – такое уж его дело, – сказал Эл. – У них у всех голова бог знает чем забита.
– Как, по-твоему, куда это Конни пошел?
– Наверно, за кустик понадобилось.
– Что-то уж очень далеко он этот кустик выбрал.
Они шли среди палаток, держась ближе к стенкам.
У палатки Флойда их остановил негромкий окрик.
Они свернули к ней и присели у входа на корточки.
Флойд чуть приподнял брезентовую полу.
– Ну как, едете?
Том сказал:
– Сам не знаю.
Думаешь, все-таки лучше поехать?
Флойд невесело рассмеялся:
– Ты же слышал, что сказал понятой?
Не уедешь – выкурят. Думаешь, этот молодчик не отведет душу после мордобоя?
Его банда сегодня же вечером нагрянет сюда нас выкуривать.
– Пожалуй, и в самом деле лучше убираться восвояси, – сказал Том. – Ты куда поедешь?
– Как и говорил – к северу.
Эл сказал:
– Слушай. Мне тут один рассказывал о каком-то правительственном лагере.
Где это?
– Там, наверно, полно.
– А все-таки, где это?
– Поезжайте по девяносто девятому к югу. Миль двенадцать – четырнадцать проедете, свернете на восток к Уидпетчу.
Оттуда недалеко.
Только там переполнено.
– Говорят, хороший лагерь, – сказал Эл.
– Очень хороший, и обращаются с тобой как с человеком, а не как с собакой.
Никаких полисменов.
Только там, наверно, полно.
Том сказал:
– Я одного не пойму, чего этот понятой так разошелся.
Он точно лез на драку, точно сам к тому вел.
Флойд сказал:
– Не знаю, как здесь, а на севере я однажды говорил с одним понятым, но порядочным, не то, что другие, и он мне признался, что понятые, хочешь не хочешь, а должны арестовывать людей.
Шериф получает за каждого арестанта семьдесят пять центов в день, а на прокорм у него выходит только двадцать пять.
Нет арестантов – значит, и доходов нет.
Тот человек рассказывал, что он за неделю никого не забрал, и тогда шериф ему говорит: не будет арестованных, придется тебе снять значок.
А сегодняшний к тому и дело вел, чтобы уехать отсюда не с пустыми руками.
– Да, надо уезжать, – сказал Том. – Прощай, Флойд.
– Прощай.
Может, еще встретимся.
– Всего хорошего, – сказал Эл.
Они пошли темным лагерем к палатке Джоудов.
Картошка шипела и брызгала салом на огне.
Мать поворачивала толстые ломтики ложкой.
Отец сидел у костра, обхватив колени руками.
Роза Сарона была в палатке.
– Том идет! – крикнула мать. – Слава богу!