Один тракторист может заменить двенадцать – четырнадцать фермерских семей.
Плати ему жалованье и забирай себе весь урожай.
Нам приходится так делать.
Мы идем на это неохотно.
Но чудовище занемогло.
С чудовищем творится что-то неладное.
Вы же загубите землю хлопком.
Мы это знаем.
Мы снимем несколько урожаев, пока земля еще не погибла.
Потом мы продадим ее.
В восточных штатах найдется немало людей, которые захотят купить здесь участок.
Арендаторы поднимали глаза, во взгляде у них была тревога.
А что будет с нами?
Как же мы прокормим и себя и семью?
Вам придется уехать отсюда.
Плуг пройдет прямо по двору.
И тогда арендаторы, разгневанные, выпрямлялись во весь рост.
Мой дед первый пришел на эту землю, он воевал с индейцами, он прогнал их отсюда.
А отец здесь родился, и он тоже воевал – с сорняками и со змеями.
Потом, в неурожайный год, ему пришлось сделать небольшой заем.
И мы тоже родились здесь.
Вот в этом доме родились и наши дети.
Отец взял ссуду.
Тогда земля перешла к банку, но мы остались и получали часть урожая, хоть и небольшую.
Нам это хорошо известно – нам все известно.
Мы тут ни при чем, это все банк.
Ведь банк не человек.
И хозяин, у которого пятьдесят тысяч акров земли, – он тоже не человек.
Он чудовище.
Правильно! – говорили арендаторы. Но земля-то наша.
Мы обмерили ее и подняли целину.
Мы родились на ней, нас здесь убивали, мы умирали здесь.
Пусть земля оскудела – она все еще наша.
Она наша потому, что мы на ней родились, мы ее обрабатывали, мы здесь умирали.
Это и дает нам право собственности на землю, а не какие то там бумажки, исписанные цифрами.
Жаль, но что поделаешь.
Мы тут ни при чем.
Это все оно – чудовище.
Ведь это банк, а не человек.
Да, но в банке сидят люди.
Вот тут вы не правы, совершенно не правы.
Банк – это нечто другое.
Бывает так: людям, каждому порознь, не по душе то, что делает банк, и все-таки банк делает свое дело.
Поверьте мне, банк – это нечто большее, чем люди.
Банк – чудовище.
Сотворили его люди, но управлять им они не могут.
Арендаторы негодовали: дед воевал с индейцами, отец воевал со змеями из-за этой земли.
Может, нам надо убить банки – они хуже индейцев и змей.
Может, нам надо воевать за эту землю, как воевали за нее отец и дед?
После таких слов приходилось негодовать агентам.