– Надо уезжать отсюда, – сказал Том.
– Почему?
– Флойд говорит, что тут все подожгут сегодня ночью, – ответил Том.
– Зачем? – удивился отец. – Мы ничего плохого не сделали.
– Ничего не сделали, а понятой уехал избитый, – сказал Том.
– Мы его не били.
– Да он сам говорил, что нас выгонят отсюда.
Роза Сарона спросила:
– Вы Конни не видели?
– Видели, – сказал Эл. – Вдоль берега пятками чесал.
На юг отправился.
– Он… он совсем ушел?
– А кто его знает.
Мать повернулась к ней.
– Роза, тебя не поймешь, ты расскажи все толком.
Конни говорил что-нибудь?
Роза Сарона хмуро ответила:
– Говорил, что лучше бы ему сидеть дома и учиться на тракториста.
Никто не сказал ни слова.
Роза Сарона смотрела на огонь, и ее глаза поблескивали в свете костра.
Картошка на сковороде громко шипела.
Роза Сарона шмыгнула носом и утерлась рукой.
Отец сказал:
– Конни дрянной человек.
Я уж давно это чувствовал.
Он пустельга.
Роза Сарона встала и ушла в палатку.
Она легла на матрац и, перевернувшись на живот, уткнулась лицом в руки.
– Его и догонять, пожалуй, не стоит, – сказал Эл.
Отец ответил:
– Да.
Если он такая дрянь, нам его не надо.
Мать заглянула в палатку и посмотрела на Розу Сарона.
Мать сказала:
– Ш-ш!..
Зачем так говорить.
– Он дрянной человек, – стоял на своем отец. – Только и слышали от него: вот я то сделаю, это.
А сам ничего не делал.
Я при нем не хотел говорить.
А уж если он удрал, так…
– Ш-ш, – тихо сказала мать.
– Да что в самом деле!
Почему ш-ш?
Ведь он удрал – так?
Мать помешала картошку, шипящее сало брызнуло во все стороны.
Она подкинула веток в костер, языки огня взвились кверху и осветили стены палатки.
Мать сказала:
– У Розы родится ребенок, и он наполовину ее, наполовину Конни.
Нехорошо, если малыш с детства будет слышать, как отца называют дрянью.
– Врать хуже, – сказал отец.