Полисмены по голове били.
Еще несколько машин караваном выехали из лагеря и свернули к шоссе.
– Надо двигаться, па.
Ты, я и Эл сядем в кабину.
Ма пусть забирается наверх.
Нет, ма, лучше садись между нами.
Эл! – Том сунул руку под сиденье и вытащил оттуда тяжелый гаечный ключ. – Эл, ты садись сзади.
Вот, возьми.
Это на всякий случай.
Если кто полезет – угости как следует.
Эл залез сзади на грузовик и уселся, сложив ноги калачиком и не выпуская гаечного ключа из рук.
Том вытащил из-под сиденья домкрат и положил его рядом с тормозной педалью.
– Ну, так, – сказал он. – Ма, садись посередке.
Отец сказал:
– А я с пустыми руками.
– В случае чего возьмешь домкрат, – сказал Том. – Даст бог, не понадобится. – Он нажал кнопку стартера, маховик сделал оборот, замолчал… еще оборот… Том включил фары и выехал из лагеря на первой скорости.
Тусклые огоньки фар неуверенно нащупывали дорогу.
Грузовик выбрался на шоссе и повернул к югу.
Том сказал: – Бывает так в жизни, что хочешь – не хочешь, а озлобишься и…
Мать перебила его:
– Том… ты же мне сам говорил… ты обещал, что не озлобишься.
Ты обещал.
– Помню, ма.
Я себя сдерживаю.
Только эти понятые… Видал кто-нибудь понятого, чтобы он не толстозадый был?
Вертят толстой задницей, палят из револьверов куда попало… Ма, если б они действовали по закону, разве бы мы им противились?
А ведь закон не такой.
Они наш дух хотят сломить.
Им нужно, чтобы мы им пятки лизали, ползали, как побитая сука.
Они хотят раздавить нас.
Ей-богу, ма, до того дошло, что если не изобьешь эту сволочь, так порядочным человеком себя не считаешь.
А им нужно, чтобы мы и думать забыли о своей порядочности.
Мать сказала:
– Ты обещал, Том.
Ведь с нашим Флойдом тоже так было.
Я знала его семью.
Я помню, до чего его довели.
– Я себя сдерживаю, ма.
Честное слово, сдерживаю.
А разве тебе приятно будет, если я стану ползать, как побитая сука, волочить брюхо в пыли?
– Я не устаю молиться.
Том. Ты себя береги.
Видишь, семья распадается.
Ты береги себя.
– Постараюсь, ма.
Только трудно мне будет удержаться, если пристанет какой-нибудь толстозадый.
Будь все по закону, дело другое.
А поджигать лагерь – такого закона нет.
Грузовик шел, подрагивая кузовом.
Впереди на шоссе показалась цепь красных фонарей.