Работаем, получаем деньги и едим досыта. – Он снова чуть ли не с остервенением накинулся на еду.
Потом все выпили горячий, как огонь, кофе, выплеснули гущу на землю и налили еще по кружке.
В утреннем свете появился теперь красноватый отблеск.
Отец и сын кончили свой завтрак.
Они смотрели на восток, лучи рассвета падали на их лица, в глазах отражались далекие горы и занимавшийся над ними рассвет.
Они выплеснули кофейную гущу из кружек и встали.
– Пора, – сказал старик.
Молодой повернулся к Тому. – Слушай, – сказал он.
Мы прокладываем трубы. Пойдем с нами, может, тебя тоже возьмут.
Том сказал.
– Очень вам благодарен.
И за угощение тоже спасибо.
– Пожалуйста, – сказал старик. – Хочешь, пойдем, мы поможем тебе устроиться.
– Как не хотеть, – ответил Том. – Подождите минутку.
Я своих предупрежу. – Он быстро зашагал к палатке Джоудов, нагнулся и заглянул внутрь.
Там спали.
Но вот под одним одеялом кто-то завозился.
Руфь выползла из-под него, извиваясь, точно змея; волосы падали ей на лоб, платье было все перекрученное, жеваное.
Она осторожно выбралась наружу и встала во весь рост.
Ее серые глаза смотрели со сна спокойно и ясно, без озорства.
Том отошел от палатки, поманив Руфь за собой, и остановился.
– Эх, как ты растешь! – сказал он, увидев ее перед собой.
Руфь смущенно посмотрела в сторону.
– Слушай, – сказал Том. – Сейчас никого не буди, а когда проснутся, скажи им, что я ушел – может, устроюсь на работу.
Ма, скажешь, что я позавтракал тут у соседей.
Поняла?
Руфь молча кивнула и снова отвернулась; глаза у нее были совсем ребячьи.
– Не вздумай их будить, – повторил Том.
Он быстро зашагал назад к своим новым знакомцам.
А Руфь с опаской подошла к санитарному корпусу и заглянула в открытую дверь.
Старик и молодой ждали Тома.
Женщина вытащила из палатки матрац и усадила на него ребенка, а сама принялась мыть посуду.
Том сказал:
– Мне хотелось своих предупредить.
Они еще спят. – Все трое зашагали между двумя рядами палаток.
Лагерь просыпался.
У только что разведенных костров возились женщины, месили тесто на лепешки к завтраку, резали мясо.
А мужчины похаживали около палаток и около машин.
Небо теперь было розовое.
У конторы высокий худой старик разравнивал землю граблями.
Узкие бороздки получались у него прямые и глубокие.
– Ты что-то рано сегодня, папаша, – сказал ему молодой спутник Тома, проходя мимо.
– Да, да.
За постой отрабатываю.
– Как бы не так! – сказал молодой человек. – Он напился в субботу, весь вечер пел песни у себя в палатке, и комиссия в наказание заставила его поработать. – Они шли по краю грунтовой дороги в тени ореховых деревьев.
Над горами показался ободок солнца.
Том усмехнулся:
Старик посмотрел на него и чуть улыбнулся.
– Ты в этих местах, наверно, совсем недавно?
– Да всего несколько дней.