Какой мне интерес тебе рассказывать.
– Пойдем посмотрим, – сказал Уинфилд.
– Я уже там была, – сказала Руфь. – И сидела на них.
И даже пипи туда сделала.
– И все ты врешь, – сказал Уинфилд.
Они пошли к санитарному корпусу, и теперь Руфь уже ничего не боялась.
Она храбро вошла туда первая.
Вдоль одной стены большой комнаты были уборные, отделенные одна от другой перегородками, каждая с дверью.
Белый фаянс сверкал чистотой.
Вдоль противоположной стены шли умывальные раковины, а напротив входа – четыре душевых кабины.
– Вот, – сказала Руфь. – Это судна.
Такие, как в прейскурантах. – Дети подошли к крайней уборной.
Руфь из чистого хвастовства задрала платье и села на унитаз. – Говорю тебе – я здесь уже была, – сказала она.
И в унитазе послышалось журчанье – в виде доказательства.
Уинфилд стоял сконфуженный.
Его рука нажала на спускной рычажок.
Раздался рев воды.
Руфь подскочила и шарахнулась в сторону.
Они стояли посреди комнаты и смотрели на унитаз.
Вода в нем все еще бежала.
– Это все ты, – сказала Руфь. – Подошел и сломал.
Я видела.
– Нет, не я.
Честное слово, не я.
– Я же видела, – сказала Руфь. – Тебя к хорошим вещам и близко нельзя подпускать.
Уинфилд понурился.
Он взглянул на Руфь, и глаза у него налились слезами, подбородок задрожал.
И Руфь сжалилась над ним.
– Ничего.
Я не нажалуюсь.
Мы скажем, что это так и было.
Скажем, что и не заходили сюда. – Она вывела его из санитарного корпуса.
Солнце, поднявшееся из-за горы, светило теперь на железные рифленые крыши пяти санитарных корпусов, светило на серые палатки и на чисто выметенные проходы между нимуты, и люди ходили по лагерю.
Около палатки Джоудов, поглядывая по сторонам, стояла мать.
Она увидела своих ребят и пошла к ним навстречу.
– Я уж забеспокоилась, – сказала она. – Где вы бегаете, бог вас знает.
– Мы просто так ходили, смотрели, – сказала Руфь.
– А где Том?
Вы его не видели?
Руфь сразу приняла деловой вид.
– Видела, мэм.
Том меня разбудил и сказал, что передать. – Она замолчала, подчеркивая этим значительность своей роли.
– Ну, что? – нетерпеливо спросила мать.
– Он велел сказать тебе… – Она снова замолчала и горделиво поглядела на Уинфилда.
Мать угрожающе подняла руку.
– Ну?
– Он получил работу, – быстро проговорила Руфь. – Он пошел работать. – Она с опаской посмотрела на руку матери.
Рука опустилась, потом потянулась к Руфи.
Мать обняла Руфь за плечи, на минуту крепко прижала ее к себе и тут же отпустила.
Руфь сконфуженно потупилась и переменила тему разговора.