– А там есть уборные, – сказала она. – Беленькие.
– Ты уж сбегала туда? – спросила мать.
– Да, вместе с Уинфилдом, – ответила Руфь и тут же предала брата: – Уинфилд сломал одну уборную.
Уинфилд покраснел.
Он сверкнул глазами на Руфь.
– А она сделала туда пипи, – злобно сказал он.
Мать сразу забеспокоилась.
– Что вы там натворили?
Покажите мне. – Она насильно подвела их к санитарному корпусу и втолкнула туда. – Что вы натворили?
Руфь показала на унитаз:
– Тут что-то зашипело, зажурчало.
Сейчас ничего, тихо.
– Покажите, что вы сделали, – потребовала мать.
Уинфилд нехотя подошел к унитазу.
– Я совсем не сильно нажал.
Просто взялся за нее вот так, и… – Вода снова хлынула.
Он шарахнулся в сторону.
Мать запрокинула голову и рассмеялась, а Руфь и Уинфилд обиженно посмотрели на нее.
– Это так и надо, – сказала мать. – Я видела такие.
Когда кончишь, надо нажать, вот и все.
Детям было нелегко перенести позор собственного невежества.
Они вышли на улицу и побрели между палатками поглазеть на большую семью, сидевшую за завтраком.
Мать смотрела им вслед, стоя в дверях.
Потом она оглядела комнату.
Она подошла к душевой кабинке и заглянула внутрь.
Подошла к умывальникам и провела ладонью по белому фаянсу.
Отвернула немного кран, подставила палец под струю и быстро отдернула руку, потому что вода полилась горячая.
Она посмотрела на умывальник, потом закрыла слив и налила в раковину воды – немного из горячего крана, немного из холодного.
Она вымыла руки в теплой воде, умылась и уже приглаживала мокрыми ладонями волосы, когда позади нее на цементном полу раздались чьи-то шаги.
Мать круто повернулась.
В дверях стоял пожилой человек и глядел на нее, преисполненный справедливого гнева.
Он резко спросил:
– Как вы сюда попали?
Мать судорожно глотнула, чувствуя, как вода струится у нее с подбородка на платье.
– Я не знала, – извиняющимся тоном проговорила она. – Я думала, это для всех.
Человек нахмурился.
– Не для всех, а только для мужчин, – строго сказал он.
Потом подошел к двери и показал на дощечку: МУЖСКАЯ. – Вот.
Теперь убедились?
Раньше-то вы ее не заметили, что ли?
– Нет, – к своему стыду, призналась мать. – Не заметила.
А есть такое место, куда мне можно?
Пожилой человек сразу смилостивился.
– Вы недавно приехали? – спросил он уже не так строго.
– Ночью, – ответила мать.
– Значит, комиссия с вами еще не беседовала?
– Какая комиссия?
– Да Женская комиссия.
– Нет.
Он сказал с гордостью: