В том, что это шли члены комиссии, не могло быть никаких сомнений. Три женщины – чистенькие, одетые по-праздничному; одна худощавая, с прямыми, коротко подстриженными волосами, в железных очках; вторая – толстенькая коротышка, седая, кудрявая, с маленьким ротиком; а третья – великанша, грудастая, широкозадая, как ломовая лошадь, вида властного и уверенного.
Комиссия шагала по дороге, полная чувства собственного достоинства.
Когда они подошли, мать стояла к ним спиной.
Они остановились, сделали поворот направо и выстроились в ряд.
И великанша прогудела:
– Миссис Джоуд? Здравствуйте.
Мать круто повернулась, будто застигнутая врасплох:
– Да… да.
Откуда вы знаете, как меня зовут?
– Мы – комиссия, – ответила великанша. – Женская комиссия санитарного корпуса номер четыре.
Нам сообщили вашу фамилию в конторе.
Мать засуетилась:
– Мы еще не прибрались как следует.
Вы посидите, пожалуйста, а я приготовлю кофе и угощу вас – для меня это большая честь.
Толстушка сказала:
– Джесси, представьте нас.
Скажите миссис Джоуд, как нас зовут.
Джесси – председательница, – пояснила она.
Джесси проговорила официальным тоном:
– Миссис Джоуд, это – Энни Литлфилд и Элла Саммерс, а я – Джесси Буллит.
– Очень рада познакомиться, для меня это большая честь, – сказала мать. – Вы, может, присядете?
Хотя сидеть-то не на чем, – спохватилась она. – Сейчас я приготовлю кофе.
– Нет, нет, – церемонно сказала Энни. – Не беспокойтесь.
Мы зашли посмотреть, как вы тут устроились. Хотим, чтобы вы чувствовали себя как дома.
Джесси Буллит строго остановила ее:
– Энни, не забывайте, пожалуйста, что председательница – я.
– Хорошо, хорошо.
Но на следующей неделе я буду председательницей.
– Вот и ждите следующей недели.
Мы меняемся, – пояснила она матери.
– Может, вы все-таки выпьете кофе? – растерянно спросила мать.
– Нет, благодарю вас. – Джесси взяла власть в свои руки. – Мы сначала покажем вам санитарный корпус, а потом, если хотите, запишем вас в женский клуб, поручим какую-нибудь работу. Конечно, это ваша добрая воля – записываться не обязательно.
– А за это… за это надо платить?
– Платить ничего не надо – надо работать.
А когда вас здесь узнают поближе, тогда, может, и в комиссию выберут, – перебила ее Энни. – Вот, например, Джесси – она член не только нашей комиссии.
Она входит и в главную.
Джесси горделиво улыбнулась. – Избрана единогласно, – сказала она. – Ну-с, миссис Джоуд, теперь мы вам расскажем, какие у нас порядки в лагере.
Мать сказала:
– А это моя дочка, Роза Сарона.
– Здравствуйте, – сказали они.
– Пойдемте и вы с нами.
В голосе Джесси звучало достоинство и благодушие. Ее речь была затвержена давным-давно.
– Вы не думайте, миссис Джоуд, что мы суем нос в ваши дела.
У нас в лагере есть много мест, которыми пользуются все.
И мы установили кое-какие правила.
Сейчас мы зайдем в санитарный корпус.
Здесь все бывают, и все обязаны поддерживать в нем чистоту. – Они подошли к той части корпуса, где помещались лохани для стирки – числом двадцать.
Восемь были заняты; женщины стирали в них белье и складывали отжатые вещи кучками на чистом цементном полу. – Вы можете прийти сюда когда угодно, – сказала Джесси. – Единственное, что от вас требуется, это прибрать за собой.
Женщины, занятые стиркой, с любопытством смотрели на них.
Джесси громко сказала: