– Нет, не надо.
Я знала, что ты ее не сломал, потому и наябедничала.
– Ничего ты не знала, – буркнул Уинфилд.
Руфь сказала:
– Давай посмотрим, что тут делается. – Они пошли, смущенно озираясь по сторонам, заглядывая в каждую палатку.
В конце прохода на ровном месте была расчищена площадка для крокета.
Играли дети – человек пять-шесть серьезные, молчаливые.
На скамеечке у крайней палатки сидела наблюдавшая за ними пожилая женщина.
Руфь и Уинфилд пустились рысцой.
– Примите нас, – крикнула Руфь. – Мы тоже будем играть.
Дети посмотрели на нее.
Девочка с тоненькими, похожими на крысиные хвостики, косичками сказала:
– В следующую партию.
– А я хочу сейчас, – крикнула Руфь.
– Сейчас нельзя, а в следующую партию примем.
Руфь грозно ступила на площадку.
– Нет, сейчас. – Крысиные хвостики крепко вцепились в молоток.
Руфь подскочила к ней, ударила, оттолкнула ее и завладела молотком. – Сказала, что буду играть, значит, буду, – торжествующе заявила она.
Пожилая женщина встала и подошла к площадке.
Руфь свирепо покосилась на нее и стиснула молоток обеими руками.
Женщина сказала:
– Оставьте, пусть играет, как Ральф на прошлой неделе.
Дети побросали молотки и молча ушли с площадки.
Они стали в отдалении, глядя на Руфь бесстрастными глазами.
Руфь проводила их взглядом.
Потом ударила молотком по шару и побежала за ним.
– Уинфилд, давай!
Возьми себе палку, – крикнула она и с удивлением оглянулась назад.
Уинфилд присоединился к стоявшим в стороне детям и смотрел на нее такими же бесстрастными глазами.
Руфь с вызывающим видом снова ударила по шару.
На площадке поднялась пыль.
Руфь притворялась, что ей очень весело.
А дети стояли все там же и смотрели на нее.
Руфь поставила рядом два шара и ударила сразу по обоим, потом повернулась к детям и вдруг пошла на них, держа в руке молоток. – Идите играть, – скомандовала она.
Дети молча попятились назад.
Минуту Руфь смотрела на них, потом бросила молоток и с плачем побежала к себе домой.
Дети вернулись на площадку.
Крысиные хвостики крикнули Уинфилду:
– В следующую партию тебя примем.
Пожилая женщина сказала:
– Если она придет и будет хорошо себя вести, пусть играет.
Ты, Эмма, сама была такая же.
Игра началась снова, а Руфь лежала в палатке и горько плакала.
Грузовик ехал по красивым дорогам, мимо фруктовых садов, где уже розовели персики, мимо виноградников, где чуть зеленели крупные виноградные гроздья, ехал под ореховыми деревьями, протягивавшими свои ветки до середины дороги.
У въезда в каждый сад, в каждый виноградник Эл тормозил, и у каждого въезда их встречало объявление:
«Рабочие не требуются.
Вход запрещен».
Эл сказал:
Отец сказал: – А что, если все-таки зайти спросить? Может, они знают, где есть работа?
Давайте попробуем.