Ной шел вниз по реке.
Не знал, на что идет.
Ничего не знал.
И мы не знаем.
И так и не будем знать, жив ли он, умер ли.
И никогда не узнаем.
Конни улизнул потихоньку.
Мне раньше некогда было об этом думать, а сейчас мысли идут сами собой.
А ведь надо бы радоваться, что попали в хорошее место. – Отец смотрел на ее медленно шевелившиеся губы.
Она говорила, закрыв глаза: – Я помню, какие были горы у той реки, где Ной от нас ушел, – острые, точно искрошенные зубы.
Помню, какая была трава там, где похоронили деда.
Помню колоду на ферме – перо к ней пристало, вся изрубленная, черная от куриной крови.
Отец подхватил ей в тон:
– А я сегодня видел диких гусей.
Высоко летели… на юг.
Так красиво смотреть!
Потом видел черных дроздов – сидят себе на изгороди. Голубей видел. – Мать открыла глаза и посмотрела на него.
Он продолжал: – Еще видел маленький смерч, будто человек бежит через поле.
А гуси летят клином, торопятся на юг.
Мать улыбнулась.
– Помнишь?
Помнишь, как мы дома – увидим гусей и говорим: «Зима будет ранняя».
А зима, когда ей время, тогда она и приходила.
А мы все свое:
«Зима будет ранняя».
Почему, сама не знаю.
– А я видел черных дроздов на изгороди, – говорил отец. – Сидят себе рядышком.
И голубей.
Так спокойно, как голубь, ни одна птица не сидит… На изгороди… близко один к другому.
А смерч поднялся высоко – и, будто человек, пляшет по полю.
Я всегда любил на них смотреть. Высокий, в человеческий рост.
– Лучше и не вспоминать о доме, – сказала мать. – Теперь это не наш дом.
Про дом лучше забыть.
И про Ноя тоже лучше забыть.
– Сколько раз я тебе говорила – перестань.
Он, может, и не выжил бы.
– Все-таки я виноват.
– Перестань, – повторила мать. – Ной – он не как все.
Может, ему будет хорошо у реки.
Может, так лучше.
Нам нельзя растравлять себе душу.
Место здесь хорошее, а там, глядишь, и работа найдется.
Отец показал на небо:
– Смотри… опять гуси.
Большой клин.
Ма, а зима будет ранняя.
Она тихо засмеялась:
– Иной раз делаешь что-нибудь, говоришь, а почему, сама не знаешь.
– Вот и Джон, – сказал отец. – Иди, Джон, посиди с нами.
Дядя Джон подошел к ним.