– Слушай, Уилли.
Бить их нельзя.
У ворот будут шерифские понятые.
Если пустите кому-нибудь кровь, они вас заберут.
– У нас все обдумано, – сказал Уилли. – Выведем их задами прямо в поле.
А потом ребята последят, чтобы назад никто не вернулся.
– На словах получается хорошо, – не успокаивался Хастон. – Ну, смотри, Уилли, чтобы ничего не случилось.
Отвечать будешь ты.
Бить их нельзя.
Ни палок, ни ножей, ничего тяжелого в ход не пускать.
– Слушаю, сэр, – сказал Уилли. – Мы следов не оставим.
Хастон насторожился.
– Что-то не доверяю я тебе, Уилли.
Если уж вам непременно хочется их побить, бейте так, чтобы крови не было.
– Слушаю, сэр.
– А в своих ребятах ты уверен?
– Да, сэр.
– Ну ладно.
На тот случай, если сами не сладите, – буду сидеть там же на площадке, в правом углу.
Уилли шутливо отдал ему честь и вышел.
Хастон сказал:
– Не знаю, как все это будет.
Дай бог, чтобы обошлось без убийства.
И что этим понятым здесь понадобилось?
Почему они не оставят наш лагерь в покое?
Грустный юноша от корпуса номер два сказал:
– Я жил в одном лагере Земельно-скотоводческой компании.
Так, верите ли, там на каждые десять человек один понятой.
А водопроводный кран один на две сотни.
– Господи владыка, он мне рассказывает! – воскликнул толстяк. – Я сам оттуда.
Там лачуги стоят одна к другой – тридцать пять в ряд, и за каждой еще четырнадцать.
А нужников всего десять.
Вонища – за милю слышно!
Один понятой там с нами разоткровенничался, говорит: «Будь они прокляты, эти правительственные лагеря!
Дай людям хоть раз горячую воду, они ее потом требовать будут.
Дай им промывные уборные, они и уборные будут требовать.
Проклятому Оки что ни покажи, он на все готов позариться.
У них, говорит, в лагерях красные митинги.
Каждый прохвост норовит стать на пособие».
Хастон спросил:
– И никто его не взгрел за это?
– Нет.
Один ему говорит:
«Какое такое пособие?»«Не знаешь какое?
То самое, в которое мы, налогоплательщики, деньги всаживаем, а достаются они вам – всяким Оки».
А тот говорит: «Мы тоже платим налоги, и на продукты, и на газ, и на табак.
Правительство, говорит, покупает у фермеров хлопок по четыре цента за фунт – это разве не пособие?
Железные дороги и пароходные компании получают ссуды от правительства – это тоже не пособие?»
Понятой отвечает: «Они нужное дело делают».
А наш свое гнет: «А если бы не мы, кто бы ваши урожаи убирал?» – Толстяк оглядел всех, кто был в палатке.