Денег у нас нет.
Старший сын получил работу, да ненадолго, этим не прокормишься.
Пойду на двадцать центов.
Ничего не поделаешь.
Человек в шляпе поднял голову, вытянув шею, заросшую густыми, точно шерсть, волосами, блеснул на свету щетинистым подбородком.
– Да, – с горечью сказал он. – Ты пойдешь за двадцать центов.
А мне платят двадцать пять.
Вот ты и перехватил мою работу.
А потом мне брюхо подведет, я ее у тебя за пятнадцать перехвачу.
Да!
Иди нанимайся.
– Что же мне делать? – допытывался отец. – Не могу я голодать ради того, чтобы тебе платили двадцать пять центов.
Широкоплечий снова опустил голову, и его подбородок скрылся в тени от черной шляпы.
– Не знаю.
Работаешь по двенадцати часов в день, досыта все равно не ешь, и еще изволь ломать себе голову, как быть дальше.
Мальчишка у меня живет впроголодь.
Да не могу я все об одном думать.
От таких мыслей и рехнуться недолго, будь они прокляты! – Сидевшие на корточках люди беспокойно зашевелились.
Том стоял у ворот, рассматривая съезжавшихся гостей.
Яркий свет прожектора падал на их лица.
Уилли Итон сказал:
– Гляди в оба.
Я сейчас пришлю сюда Джула Витела.
Он полукровка-индеец.
Хороший малый.
Гляди в оба.
Может, заприметишь кого.
– Ладно, – сказал Том.
Он смотрел на гостей, которые подъезжали целыми семьями; мимо него шли фермерские девушки с косичками, подростки, постаравшиеся навести на себя лоск ради танцев.
Джул подошел и остановился рядом с ним.
– Я с тобой буду, – сказал он.
Том посмотрел на его смуглое скуластое лицо – орлиный нос, узкий подбородок.
– Говорят, ты наполовину индеец.
А по-моему, в тебе обе половинки индейские.
– Нет, – ответил Джул. – Половинка на половинку.
А чистокровным лучше.
Тогда можно устроиться в резервации.
Там некоторым неплохо живется.
– Посмотри, сколько народу, – сказал Том.
Гости проходили в ворота: фермерские семьи, переселенцы из придорожных лагерей.
Дети старались поскорей вырваться на свободу, степенные родители сдерживали их.
Джул сказал:
– Забавно у нас получается с этими танцами.
Народ в лагере бедный, ничего за душой нет, а ходят гордые, потому что могут приглашать знакомых на танцы.
И от других им за это уважение.
Я тут работал на маленькой ферме.
Пригласил как-то к нам хозяина. Он приехал.
Потом говорил: в здешних местах нигде не бывает таких вечеров. К вам, говорит, и жену и дочь можно привезти.
Эй!
Смотри.