Уилли крикнул:
– Следующий танец! Готовьтесь, занимайте места!
Танцоры с трудом поднялись со скамей, и кавалеры снова кинулись приглашать дам.
Том стоял рядом с теми тремя.
Он видел, как они протиснулись на площадку и пошли к одному из каре.
Он махнул Уилли рукой, и тот сказал что-то скрипачу.
Скрипач рванул смычком по струнам.
Двадцать человек медленно двинулись со всех сторон на середину площадки.
Те трое подошли к каре.
И один из них сказал:
– С ней я буду танцевать.
Белобрысый подросток удивленно посмотрел на него:
– Это моя пара.
– Ты мне поговори, сопляк…
Где-то вдали в темноте раздался резкий свист.
Те трое стояли как в кольце.
И каждый из них чувствовал, что его держат сильные руки.
И кольцо, не размыкаясь, двинулось к краю площадки.
Уилли крикнул:
– Начали! – Заиграла музыка, фигуры сменяли одна другую, ноги гулко топали по дощатому полу.
К воротам подъехала легковая машина.
Сидевший за рулем крикнул:
– Откройте!
Нам дали знать, что у вас тут беспорядки.
Сторож не двинулся с места.
– Никаких беспорядков у нас нет.
Слышите, музыка играет?
А кто вы такие? Что вам нужно?
– Шерифские понятые.
– Ордер есть?
– Какой тут ордер, когда у вас беспорядки!
– Нет у нас беспорядков! – повторил сторож.
Люди в машинах прислушались к музыке, к выкрикам распорядителя, и машина медленно отъехала от ворот и остановилась у перекрестка.
Троих молодых людей, шагавших в середине тесного кольца, крепко держали за руки, и рты у них тоже были зажаты.
Войдя в темноту, кольцо разомкнулось.
Том сказал:
– Чисто сработано. – Он держал свою жертву сзади за руки.
Уилли догнал их.
– Здорово! – сказал он. – Теперь хватит и шестерых.
Хастон хотел посмотреть на этих молодчиков.
Из темноты появился сам Хастон.
– Вот эти?
– Они самые, – сказал Джул. – Сразу полезли на рожон.
Только замахнуться им ни разу не пришлось.
– Ну-ка, посмотрим, что за люди. – Пленников повернули к нему лицом.
Они стояли понурившись.
Хастон осветил фонарем их хмурые лица.
Зачем вам это понадобилось? – спросил он.
Ответа не было. – Кто вас сюда послал?
– Да что это вы! Мы ничего плохого не делали.