Джон Стейнбек Во весь экран Гроздья гнева (1939)

Приостановить аудио

Потанцевать захотелось – только и всего.

– Нет, врешь, – сказал Джул. – Ты хотел ударить того мальчишку.

Том сказал:

– Мистер Хастон, они вышли на площадку, а в это время кто-то свистнул.

– Да, я знаю.

Понятые подъехали к самым воротам. – Хастон снова повернулся к тем троим. – Бить вас мы не собираемся.

Ну, говорите – кто послал? – Ответа так и не последовало. – Вы такие же люди, как и мы, – с горечью сказал Хастон. – Ваше место с нами.

Как же это так вышло?

Мы все знаем, – добавил он.

– А есть человеку надо?

– Кто же вас послал?

Кто вам заплатил?

– Ничего нам не заплатили.

– И не заплатят.

Драки не было, платить не за что.

Так ведь?

Один из пленников пробормотал:

– Делайте, что хотите.

Мы ничего не скажем.

Хастон опустил голову и тихо проговорил:

– Ладно.

Не надо.

Только вот что.

Не лезьте вы с ножом на своих же людей.

Мы стараемся все получше устроить, хотим и повеселиться и порядок поддерживаем.

А мешать нам не надо.

Вы подумайте над этим.

Вы только сами себе вред приносите… Ну так, ребята. Выпроводите их задами.

И бить не надо.

Они сами не понимают, что делают.

Небольшой отряд медленно двинулся в глубь лагеря. Хастон провожал их глазами.

Джул сказал:

– А что, если всыпать им немножко?

– Не смей! – крикнул Уилли. – Я слово дал.

– Ну, самую малость, – молил Джул. – Ну хоть через изгородь их перебросим.

– Нет! – стоял на своем Уилли.

– Эй вы, – сказал он, – на этот раз отпустим вас с миром.

А вы там передайте кому следует: если еще кто появится – целым не уйдет, все кости переломаем.

Так и передайте.

Хастон говорит, вы такие же люди, как мы, – может, и такие же.

Только мне и думать об этом противно.

Они поравнялись с изгородью.

Двое из охраны встали и подошли к ним.

– Провожаем гостей – рано собрались домой, – сказал Уилли.

Те трое перелезли через изгородь и скрылись в темноте.

Конвоиры быстро зашагали назад, к танцевальной площадке.

А навстречу им неслись завывания и визг оркестра, игравшего «Дэнни Такера».

Мужчины все еще разговаривали, сидя на корточках у конторы, и звуки музыки доносились и до них.

Отец сказал:

– Перемены должны быть.