Том закурил.
– Я много над этим думал – уезжать, оставаться?
Поскорее бы осесть где-нибудь.
Джул взял у него свою пачку табака.
– Да, плохо нам живется, – сказал он. – У меня дочка маленькая.
Думал, пошлю ее в школу.
А какая там школа, когда подолгу нигде не задерживаешься.
Поживешь немного в одном месте, и надо тащиться дальше.
– Хоть бы нам в эти гувервили не пришлось заезжать, – сказал Том. – Я в одном натерпелся страху.
– А что, понятые донимали?
– Боялся, как бы не убить кого, – ответил Том. – Мы и побыли-то в нем совсем недолго, а я просто кипел весь.
Приехал понятой, забрал моего приятеля, – а за что? Тот ему слово поперек сказал.
Я просто еле сдерживал себя.
– А ты бастовал когда-нибудь? – спросил Уилли.
– Нет.
– Я все думаю: почему понятые у нас в лагере не бесчинствуют?
Неужели же их удерживает тот маленький из конторы?
Нет, сэр, тут дело не в этом.
– В чем же? – спросил Джул.
– А в том, что мы действуем сообща.
Понятой если протянет лапу, так не к одному человеку, а ко всему лагерю.
А на это он не осмелится.
Нам только крикнуть, все двести человек прибегут.
Тут один организатор из союза собрал народ у дороги.
Говорит, так повсюду можно сделать.
Держись друг за дружку – и только.
С двумя стами человек шутки плохи.
Они одиночек выхватывают.
– Ну, хорошо, будет союз, – сказал Джул. – Но ведь без вожаков не обойдешься.
А схватят вожака – и союз твой поминай как звали.
– Когда-нибудь придется над этим подумать, – сказал Уилли. – Я здесь уже целый год, а заработная плата падает на глазах.
Сейчас семью никак не прокормишь, и день ото дня все хуже и хуже.
Что ж нам, сидеть сложа руки и голодать?
Просто не знаю, что и делать.
Лошадей кормят, даже если они стоят без работы, хозяину и в голову не придет морить их голодом.
А вот когда на него работают люди, плевал он на них.
Выходит, лошадь дороже людей?
Не понимаю я этого.
– Мне уж и думать не хочется, – сказал Джул. – А думать надо.
Вот у меня дочка.
Сами знаете – красавица.
Ей здесь даже приз выдали за красоту.
А что с ней дальше будет?
Худеет не по дням, а по часам.
Смотреть на нее больно.
Красавица… Я под конец не выдержу и что-нибудь такое сотворю!..
– Что? – спросил Уилли. – Что ты сотворишь – пойдешь на воровство, сядешь в тюрьму?
Убьешь кого-нибудь, угодишь на виселицу?
– Не знаю, – сказал Джул. – У меня ум за разум заходит.
Просто ум за разум заходит.