Валяй греши.
С тобой всегда так: тут черт-те что делается, а ты носишься со своими грехами.
– Знаю, – сказал дядя Джон. – Со мной всегда так.
Но вы и половины моих грехов не знаете.
– Держи их про себя.
– Вот и с уборными тоже – сижу, и все мне чудится, будто это грех.
– Тогда ходи в кустики.
Ну, подтягивай штаны, пойдем. Надо спать ложиться. – Отец продел руки в проймы комбинезона и застегнул пряжку.
Он спустил воду и долго стоял, задумчиво глядя, как она бурлит в унитазе.
Было еще темно, когда мать разбудила свое семейство.
В открытые двери освещенных по-ночному корпусов лился неяркий свет.
Из соседних палаток доносились разнообразные похрапывания.
Мать сказала:
– Поднимайтесь, вылезайте отсюда.
Пора ехать.
Скоро уже рассветет. – Она подняла скрипучую затворку фонаря и зажгла фитиль. – Вставайте, вставайте.
Под навесом лениво завозились, сбросили байковые и ватные одеяла. Сонные глаза щурились на свет.
Мать надела платье поверх рубашки, в которой она спала.
– Кофе нет, – сказала она. – Осталось несколько лепешек.
Будем есть их дорогой.
Ну, поднимайтесь, надо грузить вещи.
Только потише, а то соседей разбудите.
Прошло еще несколько минут, прежде чем они окончательно стряхнули с себя сон.
– Никуда не бегать, – предупредила мать Руфь и Уинфилда.
Все оделись.
Мужчины убрали палатку и погрузили вещи. – Поровнее укладывайте, – сказала мать.
Они положили сверху матрац и перекинули брезент через жердь.
– Ну так, – сказал Том. – Готово, ма.
Мать держала в руках тарелку с холодными лепешками.
– Хорошо.
Вот, берите по одной.
Больше у нас ничего нет.
Руфь и Уинфилд схватили по лепешке и залезли на грузовик.
Они укрылись одеялами и заснули, не выпуская из рук холодные жесткие лепешки.
Том сел в кабину, нажал кнопку стартера.
Мотор чихнул и заглох.
– Черт тебя побери, Эл! – крикнул Том. – Батарея разряжена.
Эл пришел в ярость:
– А как ее подзарядишь, когда бензину в обрез?
И Том вдруг усмехнулся.
– Этого я не знаю, только виноват ты, больше никто.
Придется заводить вручную.
– Нет, это не моя вина.
Том спрыгнул на землю и достал ручку из-под сиденья.
– Ну, значит, моя, – сказал он.
– Дай сюда. – Эл схватил ручку. – Поставь на позднее, а то мне пальцы оторвет.
– Ладно.
Валяй.
Эл крутил яростно.
Двигатель работал с перебоями, стучал, фыркал.