– Все могут работать?
– Да, все…
– Ну, так.
Отыщите дом за номером шестьдесят три.
Плата – пять центов с ящика.
Помятые персики не принимаем.
Ну, поезжайте.
И на работу выходите сразу.
Машины двинулись дальше.
На двери каждого домика, окрашенного в красный цвет, был номер.
– Шестьдесят, – сказал Том. – Это шестьдесят… значит, дальше.
Шестьдесят один, шестьдесят два… Вот он.
Эл подвел грузовик к самым дверям домика.
Верхние пассажиры спрыгнули вниз, растерянно озираясь по сторонам.
К домику уже шли двое понятых.
Они пристально вглядывались в каждого из них по очереди.
– Фамилия?
– Джоуд, – нетерпеливо ответил Том. – Да что тут у вас делается?
Понятой вынул из кармана длинный список.
– У меня таких нет.
Ты их никогда не видал?
Посмотри номер машины.
Нет.
Такой у меня не значится.
Как будто в порядке.
– Теперь слушайте.
Чтобы все было тихо и мирно.
Делайте свое дело, не суйтесь, куда вас не просят, тогда все будет хорошо. – Оба понятых круто повернулись и зашагали прочь.
Они дошли до конца пыльного проулка и сели на ящики, держа под наблюдением весь ряд домов.
Том долго смотрел на них:
– Это чтоб мы себя как дома чувствовали.
Мать открыла дверь и вошла в домик.
Пол там был в сальных пятнах.
В единственной комнатушке стояла ржавая железная печка – и больше ничего. Вместо ножек ей служили ч
– Мы здесь и будем жить?
Мать помедлила, прежде чем ответить.
– Да, – наконец сказала она. – Вымоем – сразу станет чище.
Тут надо с тряпкой пройтись.
– В палатке лучше, – сказала Роза Сарона.
– Здесь есть пол, – возразила мать. – И не будет протекать во время дождя. – Она повернулась к двери. – Что ж, надо разгружаться.
Мужчины молча принялись за разгрузку.
Им было страшно.
Большой квадрат домов молчал.
По улице прошла женщина, но она не взглянула на них.
Голова у нее была опущена, подол грязного сарпинкового платья висел клочьями.
Общее уныние передалось и Руфи с Уинфилдом.
Они не бросились обследовать новое место.
Они стояли около грузовика, около старших, и тоскливо посматривали на пыльный проулок.
Уинфилд подобрал с земли кусок толстой проволоки, перегнул ее несколько раз и сломал.
Потом загнул короткий обрывок крючком и стал вертеть его пальцами.