Она почти сразу отказалась от ведра и собирала персики в фартук.
К заходу солнца у них было сдано двадцать ящиков.
Том опустил на землю двадцатый.
– Доллар, – сказал он. – До какого часа работают?
– До темноты, пока видно.
– А сейчас в лавке отпустят в долг?
Мать хочет купить чего-нибудь.
– Что ж, пожалуйста.
Выдам вам записку на доллар. – Приемщик написал что-то на клочке бумажки и протянул его Тому.
Том отнес записку матери.
– Получай.
Можешь набрать в лавке на доллар.
Мать опустила ведро и расправила плечи.
– Чувствительно в первый раз, правда?
– Еще бы.
Ничего, скоро привыкнем.
Ну, беги купи чего-нибудь поесть.
Мать спросила:
– А чего тебе хочется?
– Мяса, – ответил Том. – Мяса, хлеба и кофе с сахаром.
А главное, мяса побольше.
Руфь заныла:
– Мы устали, ма.
– Тогда пойдемте со мной.
– Они только начали и уж устали, – сказал отец. – Сладу с ними нет.
Надо их приструнить как следует, а то совсем от рук отобьются.
– Вот устроимся где-нибудь на постоянное житье, будут ходить в школу, – сказала мать.
Она пошла в лавку, и Руфь с Уинфилдом несмело побрели следом за ней.
– Мы каждый день будем работать? – спросил Уинфилд.
Мать остановилась, поджидая их.
Она взяла Уинфилда за руку и повела его за собой.
– Работа нетрудная, – сказала она. – Вам это полезно.
И нам помощь.
Если все будем работать, тогда скоро подыщем себе хороший домик.
Надо, чтобы все работали.
– Я устал.
– Знаю, я тоже устала.
Всем трудно.
А ты подумай о чем-нибудь другом.
Думай о том, как будешь ходить в школу.
– Я не хочу в школу, ма.
И Руфь тоже не хочет.
Мы видели, какие здесь ребята учатся.
Противные.
Дразнят нас – Оки!
Мы их видели.
Я не хочу в школу.
Мать с жалостью посмотрела на его белобрысую голову.
– Ты хоть сейчас-то не капризничай, – взмолилась она. – Вот устроимся, тогда пожалуйста.
А сейчас не надо.