– Может, без мяса обойтись? – сказала мать. – Да им хочется.
Просили мяса купить.
– Мяса всем хочется, мясо всем нужно.
Возьмите фарш.
Сало вытопите, пойдет на подливку.
Ничего не пропадет.
Костей выкидывать не придется.
– А почем… почем боковина?
– Вон куда вы махнули!
Это едят только на рождество.
Или в день всех святых.
Тридцать пять центов фунт.
Будь у меня индейка, я бы вам индейку дешевле уступил.
Мать вздохнула.
– Давайте два фунта фарша.
– Слушаю, мэм. – Он соскреб бледное мясо на вощеную бумагу. – Что еще?
– Еще хлеба.
– Прошу.
Большая буханка пятнадцать центов.
– Ей цена двенадцать.
– Совершенно верно.
Поезжайте в город, там купите за двенадцать.
Галлон бензина.
Что прикажете еще? Картошки?
– Да, картошки.
– На четверть доллара пять фунтов.
Мать с грозным видом двинулась на него.
– Наслушалась я вас, довольно!
Я знаю, почем она в городе.
Продавец поджал губы.
– Поезжайте в город.
Мать посмотрела на свою стиснутую в кулак руку.
– Что же это такое? – тихо спросила она. – Вы здесь хозяин?
– Нет.
Я здесь работаю.
– А зачем вы шутки шутите?
Так легче, что ли?
Она разглядывала свои заскорузлые, морщинистые руки.
Продавец молчал.
– Кто же здесь хозяин?
– Акционерное общество «Ферма Хупера», мэм.
– Оно и цены устанавливает?
– Да, мэм.
Мать подняла на него глаза и чуть улыбнулась.
– К вам, наверно, кто ни придет, все вот так злятся, как я?
Он помолчал, прежде чем ответить.
– Да, мэм.
– Потому вы и шутки шутите?
– То есть как?
– Такое подлое дело.