– Нет, – сказал Том. – Что вы, что вы!
Спокойной ночи, мистер!
Караульный презрительно фыркнул.
– Горячая вода!
Вот новости!
Скоро, чего доброго, ванну потребуют. – Он угрюмо посмотрел вслед Джоудам.
Из-за угла дома вышел второй караульный. – Ты что, Мэк?
– Да все эти поганые Оки.
Спрашивает: «Горячая вода есть?»
Второй караульный опустил приклад на землю.
– Вот они, правительственные лагеря, что делают.
Эти, наверно, тоже там побывали.
Нет, до тех пор, пока с правительственными лагерями не покончим, добра не будет.
Не успеешь оглянуться, у тебя чистые простыни потребуют.
Мэк спросил:
– Ну, как там, за воротами?
– Весь день сегодня орали.
Теперь федеральная полиция за них взялась.
Достанется этим крикунам.
Говорят, там какой-то один – высокий, худой – всех подзуживает.
Сегодня его поймают, и тогда всей этой заварухе конец.
– Если все так просто уладится, пожалуй, мы останемся без работы, – сказал Мэк.
– Для нас работа всегда найдется.
Ведь это Оки!
За ними нужен глаз да глаз.
А если уж очень притихнут, можно и расшевелить немножко.
– Вот снизят оплату, тогда, наверно, забеспокоятся.
– Ну еще бы!
Да нет, ты не бойся – без работы сидеть не будем. Здешние хозяева не зевают.
В домике Джоудов ярко горела печка.
На сковороде шипели и брызгали салом котлеты, в котелке с картошкой закипала вода.
Комната была полна дыма, и желтый свет фонаря бросал на стены густые черные тени.
Мать хлопотала у печки, а Роза Сарона сидела на ящике, подпирая коленями свой тяжелый живот.
– Ну как, получше тебе? – спросила мать.
– Жареным очень пахнет – мутит.
А есть хочется.
– Пойди посиди в дверях, – сказала мать. – Я все равно ящик скоро разломаю.
Мужчины вошли гурьбой.
– Мясо, ей-богу, мясо! – крикнул Том. – И кофе!
Ух и проголодался же я!
Сколько персиков съел, а сытости никакой.
Ма, где помыться?
– Сходите к цистерне.
Там и помоетесь.
Я детей туда послала.
Мужчины вышли.
– Вставай, Роза, вставай, – понукала мать. – Или в дверях садись, или на матрац.
Ящик мне нужен.
Роза Сарона поднялась, опираясь о ящик руками.
Она подошла к матрацу и тяжело опустилась на него.