Из палатки высунулась голова.
Чей-то голос спросил:
– Что такое?
– Кэйси! – крикнул Том. – Кэйси!
Как тебя сюда занесло?
– Ах, черт! Да ведь это Том Джоуд.
Входи, Томми, входи.
– Ты его знаешь? – спросил человек, сидевший на ящике.
– Его?
Надо бы мне его не знать!
Сколько лет знаю.
Мы сюда вместе приехали.
Входи, Том. – Он схватил Тома за локоть и втащил в палатку.
Там – прямо на земле – сидели трое мужчин, посреди горел фонарь.
Мужчины недоверчиво посмотрели на Тома.
Один – загорелый, угрюмый на вид – протянул ему руку.
– Очень приятно, – сказал он. – Я слышал, как тебя Кэйси встретил.
Кэйси, это тот самый, о котором ты говорил?
– Он, он самый.
Ах ты господи!
Где же все твои?
Что ты здесь делаешь?
– Да вот, – сказал Том, – узнали, что здесь есть работа.
Подъезжаем, а на дороге полно полисменов – загнали нас на эту ферму. Сегодня мы собирали персики в саду.
Я видел, какие-то люди стояли вдоль дороги, кричали нам вслед.
А в чем дело, так никто мне и не сказал. Я решил сам разузнать.
Кэйси, а ты как сюда попал?
Проповедник наклонился вперед, и его высокий бледный лоб попал в полосу желтого света.
но только в тюрьме. – Глаза у него были живые и веселые. – Большущая камера, все время в ней полно.
Люди уходят, приходят.
Ну, я, конечно, со всеми говорил.
– Ну еще бы! – сказал Том. – Тебе бы только поговорить.
Если бы тебя вздернули на виселицу, ты бы и с палачом словечком перекинулся.
Я таких говорливых в жизни не видал.
Все засмеялись.
Один из них – пожилой, с морщинистым лицом – хлопнул себя по коленке.
– Всё время говорит, – сказал он. – А людям нравится – слушают его с удовольствием.
– Ведь он бывший проповедник, – сказал Том. – Признался он вам в этом?
Кэйси усмехнулся.
– Так вот, – снова начал он, – стал я кое в чем разбираться.
В тюрьму разный народ попадает – кто за пьянство, а кто за воровство – и таких больше всего. И воруют большей частью по нужде.
Понимаешь? – спросил он.
– Нет, – сказал Том.
– Ведь это все хорошие люди, понимаешь?
А что их сгубило? Нужда.
И мало-помалу я понял, что все зло в нужде.
А до самой сути еще никак не докопаюсь.
Как-то раз дают нам прокисшие бобы на обед.
Один поднял крик, а толку никакого.
Кричит – надсаживается.