Все мимо проходят – даже не здороваются.
Глаза книзу, слова лишнего не услышишь.
– Все-таки попробуй, Том.
Как только мы уйдем отсюда, оплату сразу снизят до двух с половиной центов.
А ты сам знаешь, что это такое – нарвать и перетаскать тонну персиков за один доллар. – Он опустил голову.
Нет… так нельзя.
Так даже сыт не будешь… Не прокормишься.
– Попробую, что выйдет.
– А как мать поживает?
– Ничего.
Ей очень понравилось в правительственном лагере.
Душевые, горячая вода.
– Да… я про них слышал.
– Там было хорошо.
Только работы не нашли.
Пришлось уехать.
– Надо бы и мне побывать в таком лагере, – сказал Кэйси. – Посмотреть, как там живут.
Говорят, полисмены туда не показываются.
– Там люди сами себе полисмены.
Кэйси вскинул голову.
– А беспорядки были?
Драки, воровство, пьянство?
– Не было, – ответил Том.
– Ну а если с кем сладу нет – тогда как?
Что тогда делают?
– Выгоняют из лагеря.
– А таких много?
– Да нет, – сказал Том. – Мы прожили там месяц, и всего один случай был.
Глаза у Кэйси заблестели.
Он повернулся к остальным.
– Слышали?
Что я говорил?
Полисмены не столько пресекают беспорядки, сколько сами их разводят.
Слушай, Том.
Ты попробуй поговори с людьми, пусть они тоже бастуют.
Дня через два самое время.
Ведь персики поспели.
Объясни им все.
– Не пойдут, – сказал Том. – Пять центов, а на остальное им плевать.
– Да ведь пять центов платят только штрейкбрехерам.
– Этого им не вдолбишь.
Пять центов.
Вот что для них самое главное.
– А ты все-таки попробуй.
– Отец не пойдет, я знаю.
Отмахнется – не его дело.
– Да, – сокрушенно проговорил Кэйси. – Пожалуй, верно.
Ему сначала надо на собственной шкуре все это испытать.
– Мы наголодались, – сказал Том. – А сегодня было мясо на ужин.
Думаешь, отец откажется от мяса ради других?