– Пугливый ты стал, верно, – сказал пожилой.
Он поднялся и вышел.
А через минуту заглянул в палатку. – Надвигается большая черная туча.
Гроза будет.
Вот что его взбудоражило – электричество. – И он снова скрылся в темноте.
Остальные двое встали и вышли наружу.
Кэйси тихо сказал:
– Им всем не по себе.
Полисмены то и дело грозят: изобьем, выгоним вас всех отсюда.
А меня считают вожаком, потому что я много говорю.
Пожилой снова заглянул в палатку.
– Кэйси, погаси фонарь и выходи.
Тут что-то неладно.
Кэйси прикрутил фитиль.
Огонек нырнул вниз, вспыхнул и погас.
Кэйси ощупью выбрался наружу. Том – следом за ним.
– Что такое? – тихо спросил Кэйси.
– Да не знаю.
Слушай.
Громкое кваканье лягушек, сливающееся с тишиной.
Сухое резкое стрекотанье кузнечиков.
Но на этом фоне слышались и другие звуки – приглушенные шаги в той стороне, где была дорога, похрустыванье комьев земли под ногами, шелест кустов вдоль ручья.
– Я что-то ничего не разберу.
Неясно.
Может, нам только чудится? – успокаивал их Кэйси. – Мы сейчас все начеку.
Нет, я ничего не слышу.
А ты, Том?
– А я слышу, – ответил Том. – Да… слышу.
По-моему, окружают.
Давайте лучше уйдем отсюда.
Пожилой шепнул:
– Под мост… вон туда.
Эх, не хочется палатку оставлять.
– Пошли, – сказал Кэйси.
Они тихо двинулись вдоль ручья.
Арка моста чернела впереди, точно пещера.
Кэйси нагнулся и нырнул под мост.
Том за ним.
Их ноги соскользнули с откоса в воду.
Они прошли футов тридцать, прислушиваясь к собственному дыханию, гулко отдававшемуся под сводами.
Потом вышли на другую сторону и выпрямились.
Громкий крик:
– Вот они! – Две полоски света поймали их, уткнулись им в лицо, ослепили. – Стой, ни с места! – Голоса шли из темноты. – Это он и есть.
Лобастый черт!
Он самый.
Кэйси, как слепой, смотрел на огонь.
Он дышал тяжело.
– Слушайте, – сказал он. – Вы не ведаете, что творите.
Вы детей хотите уморить голодом.
– Молчать, красная сволочь!