– Так и сказал?.. «Вы не ведаете, что творите?»
– Да.
– Вот бы наша бабка его услышала.
– Ма… когда дышишь, ведь над этим не задумываешься.
Вот так и со мной было.
Я даже подумать не успел.
– Я тебя не виню.
Хорошо, если б этого не случилось.
Если б тебя там не было… Но ведь иначе ты не мог.
Я не вижу за тобой вины. – Она подошла к печке и намочила тряпку в горячей воде. – Вот, возьми.
Приложи к лицу.
Он приложил горячую тряпку к скуле и носу и съежился от боли.
– Ма, я ночью уйду.
Я не хочу, чтобы вы из-за меня терпели.
Мать гневно заговорила:
– Том!
Я много чего не понимаю.
Но без тебя нам легче не станет.
Без тебя мы совсем погибнем.
Было время – жили мы на земле, и тогда все казалось просто.
Старики умирали, дети рождались, и все мы жили вместе – у нас была семья, неразделимая… видишь, где она начинается, где кончается.
А сейчас ничего не видишь.
Ничего не поймешь.
Сейчас все расползлось.
Эл ноет, канючит – хочет отбиться от нас.
От дяди Джона никакого толку.
Отец потерял свое место.
Он уже не главный в семье.
Все рушится, Том.
Семьи больше нет.
А Роза… – Она обернулась и посмотрела в широко открытые глаза дочери. – Будет у нее ребенок, а семьи нет.
Я стараюсь хоть как-то поддержать ее.
Уинфилд… что из него получится?
Скоро совсем одичает. Да и Руфь тоже… растут как звереныши.
На кого мне опереться?
Не уходи, Том.
Останься, помоги нам.
– Хорошо, – устало проговорил он. – Хорошо.
Хоть и зря это.
Мать вернулась к тазу с грязной посудой, перемыла оловянные тарелки и вытерла их.
– Ты не спал ночью?
– Нет.
– Так спи.
Я видела, у тебя и брюки и рубашка мокрые.
Надо подсушить их около печки. – Она убрала посуду. – Ну, я пойду в сад.
Роза, если кто придет, – Том заболел, слышишь?
Никого не пускай, слышишь? – Роза Сарона молча кивнула. – Мы к полудню вернемся.
Ты усни, Том.
Может, мы уедем отсюда вечером. – Она быстро подошла к нему. – Том, ты не сбежишь?
– Нет, ма.