Есть нечего было.
Они не так озлились, как я. Собрались и уехали.
Здесь есть совсем нечего.
Проповедник беспокойно заерзал на месте.
– Тебе тоже надо было уехать.
Семью нельзя разбивать.
– Не могу я, – сказал Мьюли Грейвс. – Ну вот будто не пускает меня что-то.
– Эх, черт! А я проголодался, – сказал Джоуд. – Четыре года ел по часам.
А сейчас брюхо караул кричит.
Мьюли, ты что будешь есть?
Как ты теперь кормишься?
Мьюли сказал стыдливо:
– Первое время ел лягушек, белок, а то сурков.
Что поделаешь.
А теперь завел проволочные силки, раскинул их в кустарнике у ручья.
Иногда заяц попадется, иногда куропатка.
Бывает, что и енотов ловлю и скунсов. – Он нагнулся, поднял свой мешок и опростал его.
Два кролика и заяц шлепнулись на крыльцо мягкими, пушистыми комками.
– Ox, чтоб тебе! – сказал Джоуд. – Я уж пятый год свежебитой дичи не ел.
Кэйси поднял одного кролика.
– Поделишься с нами, Мьюли Грейвс? – спросил он.
Мьюли неловко переступил с ноги на ногу.
– Выбирать не приходится. – Он замолчал, смущенный неделикатностью своего ответа. – Да я не то хотел сказать.
Не то.
Я… – он запнулся, – я вот как рассуждаю: если у тебя найдется, что поесть, а рядом стоит голодный… так тут выбирать не приходится.
Положим, заберу я своих кроликов, уйду и съем их в одиночку… Понимаешь?
– Понимаю, – сказал Кэйси. – Это я понимаю, Том.
Мьюли – он чувствует.
Чувствует, а выразить не может, и я тоже выразить не могу.
Том потер руки.
– У кого есть нож?
Сейчас мы этих зверушек разделаем.
Уж мы их разделаем.
Мьюли сунул руку в карман брюк и вынул большой складной нож с роговым черенком.
Том Джоуд взял его, раскрыл и понюхал лезвие.
Он несколько раз ткнул лезвием в землю, снова понюхал его, вытер о штанину и попробовал большим пальцем.
Мьюли вытащил из заднего кармана бутылку и поставил ее на крыльцо.
– На воду не очень налегайте, – сказал он. – Больше нет, а колодец здесь завалили.
Том взял кролика.
– Сходите кто-нибудь в сарай, там должна быть проволока.
Костер разожжем из поломанных досок. – Он осмотрел мертвого зверька. – Кролика освежевать проще простого. – Он оттянул шкурку на спине, надрезал ее, сунул в надрез пальцы и рванул книзу.
Кожа снялась, как чулок, – с хвоста к шее, с ног к лапкам.
Джоуд опять взял нож и отрезал кролику голову и лапы.
Потом положил шкурку на землю, разрезал кролику живот, вывалил на шкурку внутренности и бросил все это в хлопчатник.
Маленькое тельце лежало с обнаженными мышцами.
Джоуд отсек все четыре ноги и разрезал мясистую спинку вдоль.
Он уже принялся за второго кролика, когда Кэйси подошел к крыльцу со спутанным мотком проволоки. – Теперь надо развести костер, да воткните колышки, – сказал Джоуд. – Ух, и аппетит у меня разыгрался! – Он выпотрошил второго кролика и зайца, разрезал их и надел куски мяса на проволоку.
Мьюли и Кэйси оторвали несколько досок с развороченного угла дома, разожгли костер и по обе его стороны воткнули в землю по колышку.
Мьюли подошел к Джоуду.
– Посмотри, нет ли на зайце чирьев, – сказал он. – Я с чирьями не стану есть. – Он вынул из кармана маленький матерчатый мешочек и положил его на крыльцо.