И еще бутылку молока для нее.
Она прямо жить без него не может.
Ждет ребенка.
Ей велели побольше молока пить.
Сейчас подумаю… картошка у нас есть.
К прилавку подошел отец с банкой сиропа в руках.
– Возьмем? – спросил он. – Оладьи испечешь.
Мать нахмурилась.
– Ну ладно… бери.
Вот еще это посчитайте.
Так… лярда у нас хватит.
Подбежала Руфь, с двумя большими пачками печенья – глаза смотрят тоскливо, и матери достаточно кивнуть или помотать головой, чтобы эта тоска выросла в трагедию или сменилась восторгом.
– Ма… – Она подняла обе пачки, поворачивая их из стороны в сторону, – вот, мол, какие красивые.
– Положи на место…
Взгляд у Руфи стал трагический.
Отец сказал:
– Да они всего по пяти центов.
Ребятишки сегодня хорошо поработали.
– Ну… – Глаза у Руфи начали разгораться. – Ладно.
Руфь кинулась к выходу.
На полпути она поймала Уинфилда и увлекла его за собой.
Дядя Джон пощупал парусиновые перчатки с нашивками из желтой кожи на ладонях, примерил их, снял и положил на место.
Потом мало-помалу передвинулся к тому прилавку, где стояло спиртное, и погрузился в изучение ярлыков на бутылках.
Мать заметила это.
– Па, – сказала она и мотнула головой в ту сторону.
Отец не спеша подошел к нему.
– Что, Джон, потянуло?
– Нет.
– Потерпи до конца сбора, – сказал отец. – Тогда так напьешься, что чертям тошно станет.
– А мне не хочется, – сказал дядя Джон. – Работаю я много, сплю хорошо.
Сны меня не мучают.
– Я вижу, ты все на бутылки поглядываешь.
– В перчатках нельзя собирать хлопок, – сказал отец.
– Я знаю.
Безопасная бритва мне тоже ни к чему.
А здесь так все заманчиво, что нужно не нужно, а купишь.
Мать окликнула их:
– Пойдемте.
Теперь у меня есть все. – В руках у нее были покупки.
Дядя Джон и отец взяли каждый по пакету.
Руфь и Уинфилд поджидали их у дверей, с выпученными глазами, с полным ртом печенья, набитого за обе щеки.
– Вот, теперь ужинать не будут, – сказала мать.
К лагерю сходился народ.
В палатках зажигались огни.
Из печных труб валил дым.
Джоуды поднялись по доске и прошли в свою половину.
Роза Сарона сидела на ящике около печки.
Она растопила ее, и железная печурка накалилась докрасна.
– Молока купили? – спросила Роза Сарона.
– Да.