На землю упали первые капли дождя.
Эл высунул руку из кабины.
Роза Сарона сидела посередине, мать с краю.
Глаза у Розы Сарона снова потухли.
– Не надо тебе было ездить, – сказала мать. – И набрала-то всего десять – пятнадцать фунтов. – Роза Сарона посмотрела на свой выпяченный живот и ничего не ответила.
Она вздрогнула и высоко подняла голову.
Мать развернула свой мешок, накинула его дочери на плечи и притянула ее к себе.
Наконец проезд был свободен.
Эл пустил мотор и выехал на шоссе.
Редкие крупные капли стрелами падали вниз и щелкали по бетону; и чем дальше уезжал грузовик, тем капли становились все чаще и мельче.
Дождь так громко стучал по крыше кабины, что его было слышно сквозь стук дряхлого мотора.
Те, кто сидел в кузове, развернули мешки и накинули их на головы и на плечи.
Роза Сарона тряслась всем телом, прижавшись к матери, и мать крикнула:
– Скорей, Эл.
Розу что-то знобит.
Ей надо ноги в горячую воду.
Эл прибавил газ и, въехав в лагерь, подвел грузовик поближе к красным вагонам.
Они еще не успели остановиться, а мать уже раздавала приказания.
– Эл, – командовала она. – Джон, отец, сходите в ивняк, притащите побольше хворосту.
Надо, чтобы в вагоне было тепло.
– Не протекает ли крыша?
– Вряд ли.
Нет, у нас будет хорошо, сухо, только надо запастись топливом.
Возьмите с собой Руфь и Уинфилда.
Они сучьев принесут.
Что-то наша дочка расхворалась. – Мать вылезла из машины, Роза Сарона последовала за ней, но колени у нее подогнулись, и она тяжело села на подножку.
Миссис Уэйнрайт увидела это.
– Что такое?
Может, ей время пришло?
– Нет, вряд ли, – сказала мать. – Она прозябла, а может, простудилась.
Дай мне руку.
Обе женщины повели ее к вагону.
Роза Сарона сделала несколько шагов, и силы вернулись к ней – ноги приняли на себя тяжесть тела.
– Теперь ничего, ма, – сказала она. – Это только минутку было.
Обе женщины поддерживали ее под локти.
– Ноги в горячую воду, – наставительно сказала мать.
Они помогли ей подняться по доскам в вагон.
– Вы разотрите ей руки и ноги, – сказала миссис Уэйнрайт, – а я затоплю печь. – Она сунула в печку последнее топливо и развела жаркий огонь.
Дождь уже лил вовсю, сбегая струями с крыши вагона.
Мать подняла голову.
– Слава богу, крыша целая, – сказала она. – Палатка – какая она ни будь хорошая – все равно протекает.
Миссис Уэйнрайт, вы много воды не ставьте.
Роза Сарона неподвижно лежала на матраце.
Она позволила снять с себя туфли и растереть ноги.
Уэйнрайт наклонилась над ней.
– Болей не чувствуешь? – спросила она.
– Нет.
Просто нездоровится.
Нехорошо мне.
– У меня есть лекарство и соли, – сказала Уэйнрайт. – Если нужно – берите, пожалуйста.