– Вот умница, – сказала миссис Уэйнрайт. – Ну что за умница!
Мы тебя поддержим, милушка.
Поведем с двух сторон.
Они помогли ей встать и закололи булавкой одеяло вокруг ее шеи.
Потом мать подхватила ее под руку с одной стороны, миссис Уэйнрайт с другой.
Они подвели ее к куче хвороста, медленно повернули и пошли назад, и так несколько раз; а дождь глухо барабанил по крыше.
Руфь и Уинфилд следили за ними во все глаза.
– А когда она будет рожать? – спросил Уинфилд.
– Тише!
Не то услышат и прогонят отсюда.
Эгги присоединилась к ним.
Свет лампы падал на худое лицо и светлые волосы Эгги, а на стене двигалась тень от ее головы с длинным и острым носом.
Руфь шепнула:
– Ты видела, как рожают?
– Конечно, видела, – ответила Эгги.
– А скоро он родится?
– Нет, не скоро.
– А все-таки?
– Может, только завтра утром.
– Тьфу! – сказала Руфь. – Тогда и смотреть нечего.
Ой!
Глядите!
Все три женщины остановились.
Роза Сарона напряглась всем телом и застонала от боли.
Они положили ее на матрац и вытерли ей лоб, а она только покряхтывала и сжимала кулаки.
Мать тихо успокаивала ее.
– Ничего, – говорила она. – Все обойдется, все будет хорошо.
Сожми руки.
Теперь прикуси губу.
Вот так, так.
Схватки прекратились.
Они дали ей полежать немного, потом подняли снова, и все втроем стали ходить взад и вперед, останавливаясь во время схваток.
Отец просунул голову в узкую щель между косяком и дверью.
С его шляпы струйками сбегала вода.
– Зачем дверь закрыли? – спросил он.
И увидел ходивших взад и вперед женщин.
Мать сказала:
– Ей время пришло.
– Значит… остаемся – хочешь не хочешь.
– Да.
– Значит, надо делать плотину.
– Да, надо.
Шлепая по грязи, отец вернулся к речке.
Его отметину залило водой на четыре дюйма.
У речки, под проливным дождем, стояли двадцать человек.
Отец крикнул:
– Придется делать плотину.
У моей дочери схватки. – Его окружили со всех сторон.
– Рожает?
– Да.