– Почему ты так думаешь? – спросил отец.
– А я с того конца вагона следил, как прибывает. – Он вытянул руку. – Вот на сколько поднимется, не больше.
– Ну и что же? – сказал отец. – Пускай.
Нас здесь не будет.
– Нет, мы здесь будем.
Здесь грузовик.
Вода спадет, а с ним после этого на целую неделю хватит возни.
– А что ты придумал?
– Можно вот что сделать: разберем борта у грузовика, устроим настил, поднимем на него все вещи, и самим будет где сидеть.
– Гм!
А стряпать как, а что мы будем есть?
– По крайней мере, ничего не подмочит.
Предутренний свет стал ярче, в нем появился серый металлический отблеск.
Второй прутик соскользнул с досок, подхваченный водой.
Отец положил еще один, повыше.
– Заметно прибывает, – сказал он. – Пожалуй, так и сделаем, как ты говоришь.
Мать беспокойно задвигалась во сне.
Глаза у нее были широко открыты.
Она крикнула, точно предостерегая:
– Том!
Том!
Миссис Уэйнрайт сказала ей что-то успокаивающим голосом.
Ресницы вздрогнули и закрылись снова, и мать съежилась, так и не расставшись со своим тревожным сном.
Миссис Уэйнрайт встала и подошла к двери.
– Слушайте, – тихо сказала она. – Нам отсюда скоро не выбраться, – и протянула руку, показывая в тот угол, где стоял ящик из-под яблок. – Нехорошо так оставлять.
Лишние слезы, лишнее горе.
Может, вы унесете его… похороните где-нибудь…
Они молчали.
Отец заговорил первый:
– Да, верно.
Лишнее горе. Но, по закону, так просто нельзя хоронить.
– Мало ли что мы делаем против закона, когда ничего другого не придумаешь.
– Да.
Эл сказал:
– Пока вода не поднялась еще выше, надо разобрать борта.
Отец повернулся к дяде Джону.
– Может, ты его похоронишь, а мы с Элом перетащим сюда доски?
Дядя Джон угрюмо проговорил:
– Почему я должен это делать?
Почему не вы?
Я не хочу. – И тут же добавил: – Ладно.
Я все сделаю.
Ладно, похороню. – И громче, срывающимся голосом: – Дайте его.
Дайте его мне.
– Тише, как бы не разбудить их, – сказала миссис Уэйнрайт.
Она вынесла ящик и бережно расправила сверху мешок.
– Лопата там, за тобой, – сказал отец.
Дядя Джон взял лопату.
Он соскользнул по доскам вниз и, не найдя сразу дна, очутился почти по пояс в медленно колыхавшейся воде.
Он принял ящик другой рукой и сунул его под мышку.