Отец и мать, Эл и дядя Джон с четырех углов подняли матрац, на котором лежала Роза Сарона, и устроили ее поверх вещей.
Роза Сарона противилась им:
– Я сама.
Я не больная. – А вода прозрачной пленкой разливалась по полу.
Роза Сарона шепнула что-то матери, и мать сунула руку под одеяло, потрогала ей грудь и кивнула.
В другом конце вагона Уэйнрайты стучали молотками, сооружая настил.
Дождь усилился, но ненадолго и скоро стих.
Мать посмотрела себе под ноги.
Вода в вагоне поднялась на дюйм.
– Руфь, Уинфилд, – испуганно крикнула она, – залезайте наверх.
Еще простудитесь. – Они забрались туда с ее помощью и неловко примостились на матраце рядом с Розой Сарона.
И мать вдруг сказала: – Надо уходить отсюда.
– Нельзя, – сказал отец. – Эл верно говорит: все наше добро здесь.
Мы еще дверь снимем и положим наверх, не так тесно там будет.
Они сбились в кучу на высоком настиле и сидели молчаливые, хмурые.
Вода в вагоне поднялась на шесть дюймов и только потом залила шоссе и хлопковое поле по ту сторону дорожной насыпи.
Остаток этого дня и всю ночь промокшие насквозь мужчины спали на снятой с петель двери.
Мать лежала рядом с Розой Сарона.
Она то перешептывалась с ней, то садилась на матраце, в тяжелом раздумье глядя перед собой.
Оставшийся от завтрака хлеб был спрятан под одеялом.
Дождь шел теперь с перерывами – короткие шквалы сменялись затишьем.
На следующий день утром отец ушел куда-то, прямо по воде, и вернулся с десятком картофелин в кармане.
Мать хмуро смотрела, как он выломал несколько досок из внутренней обшивки вагона, разжег печку и зачерпнул воды в котелок.
Они ели горячую картошку руками.
И когда эта последняя пища была съедена, все сидели молча, не отводя глаз от серой воды, и легли спать только за полночь.
Наступило утро, тревожный сон оборвался сразу.
Роза Сарона шепнула что-то матери.
Мать кивнула.
– Да, – сказала она. – Пора. – Потом повернулась к мужчинам, лежавшим на снятой с петель двери. – Мы уходим, – яростно сказала она, – будем искать, где повыше.
Вы – хотите оставайтесь, хотите нет, а я заберу с собой Розу и ребятишек и уйду.
– Нельзя отсюда уходить, – слабо запротестовал отец.
– Хорошо.
Тогда, может, вы донесете Розу до шоссе и вернетесь обратно?
Дождя сейчас нет. Мы уходим.
– Хорошо. Мы тоже пойдем.
Эл сказал:
– Я не пойду, ма.
– Почему?
– Мы с Эгги…
Мать улыбнулась. – Конечно, Эл, – сказала она. – Оставайся.
Присмотришь тут за вещами.
Вода спадет, мы вернемся.
Скорее, пока нет дождя, – торопила она отца. – Вставай, Роза.
Поищем, где посуше.
– Я сама пойду.
– Потом попробуешь, когда выберемся на дорогу.
Ну, подставляй спину, па.
Отец спрыгнул в воду и стал там.
Мать помогла Розе Сарона слезть и подвела ее к двери.
Отец взял ее на руки, поднял как можно выше и, осторожно ступая по глубокой воде, обогнул вагон и пошел к шоссе.