Свет проникал туда только сквозь щели в стене.
– Ложись, Роза, – сказала мать. – Ложись, отдохни.
Тебе надо обсохнуть.
Уинфилд сказал:
– Ма! – Но дождь, грохотавший по крыше, заглушил его голос. – Ма!
– Ну что?
Что тебе?
– Смотри!
Вон там!
Мать оглянулась.
В полумраке виднелись две фигуры: в углу лежал на спине мужчина, рядом с ним сидел мальчик, смотревший на пришельцев широко открытыми глазами.
Мальчик медленно поднялся и подошел к матери.
– Вы хозяева? – спросил он. Голос у него был хриплый.
– Нет, – ответила мать. – Мы просто спрятались здесь от дождя.
У нас больная.
Нет ли у тебя одеяла, накинуть на нее, пока платье не просохнет?
Мальчик вернулся в свой угол, принес оттуда грязное ватное одеяло и протянул его матери.
– Спасибо, – сказала она. – А что с тем человеком?
Мальчик проговорил хриплым монотонным голосом:
– Он сначала болел… а теперь умирает с голода.
– Что?
– Умирает с голода.
Собирали хлопок, заболел.
У него шесть дней ни крошки во рту не было.
Мать прошла в угол сарая и посмотрела на лежавшего там человека.
Ему было лет пятьдесят. Заросшее щетиной, призрачно худое лицо: широко открытые глаза, взгляд бессмысленный, остановившийся.
Мальчик стал рядом с ней.
– Твой отец? – спросила мать.
– Да.
Он все отказывался от еды – то, говорит, не хочется, то недавно поел.
Все мне отдавал.
А сейчас совсем ослаб.
Шагу ступить не может.
Дождь немного стих, и стук капель по крыше перешел в ласковый шорох.
Худой, как призрак, человек шевельнул губами.
Мать опустилась на колени и подставила ему ухо.
Губы шевельнулись снова.
– Да, да, – сказала мать. – Вы не беспокойтесь.
Ничего с ним не будет.
Подождите, я только сниму мокрое платье с дочери.
Мать вернулась к Розе Сарона.
– Раздевайся. – Она загородила ее одеялом.
И когда Роза Сарона сняла с себя все, мать накинула ей одеяло на плечи.
Мальчик снова подошел к ней.
– Я ничего не знал.
Он все отказывался от еды – то, говорит, недавно поел, то не хочется.
Вчера я пошел, разбил окно, украл хлеба.
Дал ему пожевать немного.
А его стошнило, он после этого еще больше ослабел.
Ему бы супу или молока.