Он медленно проговорил:
– Пойду с тобой.
А когда твои тронутся в путь, поеду с ними.
Кто на дороге, с теми я и буду.
– Милости просим, – сказал Джоуд. – Мать всегда тебя почитала.
Говорила: такому проповеднику можно довериться.
Роза тогда была еще совсем маленькая. – Он повернулся к Мьюли: – А ты как? Пойдешь с нами? – Мьюли смотрел на дорогу, по которой они пришли. – Пойдешь, Мьюли? – повторил Джоуд.
– А?
Нет.
Мне идти некуда.
Видишь, вон там свет прыгает вверх и вниз?
Это, наверно, управляющий здешним участком едет.
Значит, заметил наш костер.
Том посмотрел в ту сторону.
Светлое пятно ползло вверх по дороге.
– А кому мы мешаем? – сказал он. – Посидели здесь, только и всего.
Мы ничего плохого не сделали.
Мьюли хмыкнул:
– Как бы не так!
Раз пришел сюда, значит, уже плохо.
Нарушаешь чужие владения.
Здесь оставаться никому нельзя.
Меня уж два месяца ловят.
Вот что: если это машина, пойдем в хлопок и там заляжем.
Далеко можно не забираться.
Пусть ищут!
Пусть каждую грядку обшаривают.
А ты лежи и не поднимай головы.
– Что это с тобой, Мьюли? – удивился Джоуд. – Ты раньше не любил в прятки играть.
Злой был.
Мьюли не сводил глаз с приближающегося светового пятна.
– Да, – сказал он. – Был злой, как волк.
А теперь злой, как ласка.
Если ты охотишься за дичью, значит, ты охотник, – а охотники сильные.
Такого не одолеешь.
А когда охотятся за тобой самим – это дело другое.
Ты уж не тот, не прежний.
И силы в тебе нет. Злость, может быть, есть, а силы нет.
За мной давно охотятся.
Я теперь дичью стал.
Подвернется случай, может, и подстрелю кого-нибудь из темноты, а чтобы кол выдернуть да замахнуться – этого больше не бывает.
И нечего нам с тобой обманывать самих себя.
Вот так-то.
– Что ж, иди прячься, – сказал Джоуд. – А мы с Кэйси перекинемся парой словечек с этой сволочью.
Полоска света была уже близко, она взметнулась в небо, исчезла и снова взметнулась.
Все трое стояли и следили за ней.
Мьюли сказал:
– Когда за тобой охотятся, ты вот еще о чем думаешь – об опасности.
Когда сам охотишься, этого и в мыслях нет, ничего не боишься.
Ты ведь сам говорил: стоит только тебе в чем-нибудь провиниться – и крышка, отсидишь свой срок в Мак-Алестере до конца.