До сих пор он стоял позади вместе с женщинами.
И он тоже солидно начал свой отчет:
– Машина старая.
Я ее всю осмотрел, прежде чем покупать.
Хозяин мне зубы заговаривал, но я его не слушал.
Запустил пальцы в дифференциал – опилок нет.
Открыл коробку скоростей – тоже нет.
Проверил сцепление, проверил колеса, нет ли восьмерки.
Подлез под кузов – рама не сломана.
Аварий с ней как будто не случалось.
Заметил, что один аккумулятор с трещиной – велел заменить целым.
Покрышки ни к черту не годятся, но размер ходовой.
Такие всегда достанешь.
Особенной прыти от нее ждать нечего, но утечки масла нет.
Почему я сказал, покупайте эту, – потому что машина самая что ни на есть ходовая.
Этих подержанных «гудзонов» сколько угодно продают, и части дешевые.
Можно было бы выбрать за те же деньги какую-нибудь побольше да понаряднее, но у них части дорогие и не всегда их найдешь.
По-моему, так правильно. – Последняя фраза должна была выражать его покорность семье.
Он замолчал, дожидаясь, что скажут другие.
Дед был теперь только номинально главой семьи, власть уже ушла из его рук.
Положение, которое занимал дед, было почетно и освящено обычаем.
Но право на первое слово, независимо от того, что он мог сболтнуть глупость, все еще оставалось за ним.
Поэтому мужчины, сидевшие на корточках, и женщины, стоявшие позади, ждали, что скажет дед.
– Правильно, Эл, – начал он. – Я был такой же щенок, как ты, бегал задрав хвост, но от дела никогда не отвиливал.
Ты молодец, Эл. – Заключительная фраза прозвучала как благословение, и Эл чуть покраснел от удовольствия.
Отец сказал:
– Как будто все правильно.
Будь это лошадь, мы с Эла не стали бы спрашивать.
Но в машинах он только один и разбирается.
Том сказал:
– Я тоже кое-что смыслю.
Мне приходилось водить грузовик в Мак-Алестере.
Эл правильно сделал.
Все как надо. – Этой похвалы было достаточно, чтобы окончательно вогнать Эла в краску.
Том продолжал: – Вот еще что… проповедник… просится с нами. – Он замолчал.
Его слова были услышаны, но семья приняла их молча. – Он человек не плохой, – добавил Том. – Мы его давно знаем.
Иной раз заговаривается, но глупостей от него не услышишь. – И Том предоставил решать этот вопрос семье.
Свет постепенно убывал.
Мать отделилась от группы и ушла в дом, и через минуту оттуда донеслось звяканье печной дверцы.
Потом она снова вернулась к погруженному в размышления совету.
Дед сказал:
– Тут по-разному можно решить.
Говорят, будто проповедники приносят несчастье.
Том сказал:
– Он уже больше не проповедник.
Дед помахал рукой:
– Кто был проповедником, тот проповедником и останется.
От этого никуда не уйдешь.
Некоторые считают за честь держать при себе проповедника.
Кто умрет – он похоронит.