Ты молодой, ты смотри вперед, а я… у меня сейчас только дорога перед глазами.
Да вот еще думаю, скоро ли проголодаются, скоро ли спросят свиных костей. – Лицо у нее словно окаменело. – Хватит с меня.
Больше я ничего не могу.
А задумаюсь, вам от этого хуже будет.
Вы все тем и держитесь, что я о своем деле пекусь.
Бабка громко зевнула, открыла глаза и с оторопелым видом оглянулась по сторонам.
– Мне слезть надо, слава господу, – сказала она.
– Сейчас подъедем к кустикам, – сказал Эл. – Вон уж недалеко.
– Какие там кустики. Говорю, мне надо слезть. – И она захныкала. – Слезть хочу, слезть.
Эл прибавил газу и, подъехав к низкому кустарнику, резко затормозил.
Мать открыла дверцу, помогла беспомощно засуетившейся старухе вылезти из машины и провела ее за куст.
И когда бабка присела на корточки, мать стала рядом, поддерживая ее, чтобы она не упала.
Наверху тоже зашевелились.
Лица у них были красные, обожженные солнцем, от которого некуда было спрятаться.
Том, Кэйси, Ной и дядя Джон с трудом спрыгнули вниз.
Руфь и Уинфилд перелезли через борта и кинулись в кусты.
Конни осторожно снял с машины Розу Сарона.
Дед проснулся и высунул голову из-под брезента, но глаза у него были пьяные, слезящиеся, взгляд все еще бессмысленный.
Он смотрел по сторонам, вряд ли узнавая окружающих.
Том крикнул ему:
– Дед, хочешь слезть?
Старческие глаза равнодушно остановились на его лице.
– Нет, – сказал он.
На миг в этих глазах вспыхнула злоба. – Говорю, не поеду.
Останусь, как Мьюли. – И он снова потерял всякий интерес к происходящему.
Мать помогла бабке одолеть дорожную насыпь и подвела ее к грузовику.
– Том, – сказала она. – Под брезентом, в самом заду, сковорода с костями. Достань ее.
Надо закусить. – Том достал сковороду и обнес всех по очереди. И семья, стоя у дороги, принялась обкусывать с костей поджаристое мясо.
– Хорошо, что хоть это с собой взяли, – сказал отец. – У меня ноги как деревянные, ступить трудно.
А где вода?
– Разве не у вас там? – спросила мать. – Я целый кувшин налила.
Отец стал на нижнюю планку и заглянул под брезент.
– Здесь нет.
Должно быть, забыли.
Всех немедленно обуяла жажда.
Уинфилд захныкал:
– Пить хочу.
Я хочу пить.
Мужчины облизнули губы, почувствовав вдруг, что им тоже захотелось пить.
Всем стало не по себе.
Эл сказал, чтобы как-то рассеять тревогу:
– Воду достанем на первой же станции.
Кстати и горючее надо пополнить.
Верхние пассажиры взобрались по бортам на свои места; мать помогла бабке влезть в кабину и села рядом с ней.
Эл включил зажигание, и машина тронулась.
Двадцать пять миль от Касла до Падена, а солнце уже клонилось к западу.
Пробка радиатора начинала подскакивать, из-под нее струйками выбивался пар.
Не доезжая нескольких миль до Падена, остановились у заправочной станции с двумя бензиновыми колонками; перед изгородью был водопроводный кран с длинным шлангом.
Эл подвел туда грузовик.
Со стула позади колонок поднялся толстяк с красным от загара лицом и такими же красными руками и пошел к ним навстречу.