Джим Кэйси смочил себе волосы, и по его высокому лбу все еще бежали капельки воды, его жилистая шея была мокрая, рубашка мокрая.
Он подошел и стал рядом с Томом.
– Люди не виноваты, – сказал он. – Тебе самому было бы приятно выменять собственную кровать на бензин?
– Я знаю, что не виноваты.
С кем ни поговоришь, зря с места никто не снимается.
Но что такое происходит у нас в стране?
Я вот о чем спрашиваю.
Что происходит?
Сейчас, как ни старайся, себя не прокормишь.
Земля людей тоже не кормит.
Я вас спрашиваю, что такое происходит?
Ничего не понимаю.
И кого ни спросишь, никто ничего не понимает.
Человек готов башмаки с себя снять, лишь бы проехать еще сотню миль.
Ничего не понимаю! – Он снял свой серебристый шлем и вытер лоб ладонью.
И Том снял кепку, и вытер ею лоб, потом подошел к водопроводу, намочил кепку, отжал ее и снова надел.
Мать просунула руку между планками борта, вытащила оловянную кружку и сходила за водой – напоить бабку и деда.
Она стала на нижнюю планку и протянула кружку сначала деду, но он только пригубил и замотал головой – и не стал больше пить.
Старческие глаза смотрели на мать с мучительной растерянностью и не сразу узнали ее.
Эл включил мотор и, дав задний ход, подъехал к бензиновой колонке.
– Наливай.
В него идет около семи галлонов, – сказал Эл. – Да больше шести не надо, а то будет плескать.
Толстяк вставил в отверстие бака резиновый шланг.
– Да, сэр, – сказал он. – Куда наша страна катится, просто не знаю.
Безработица, пособия эти…
Кэйси сказал:
– Я много мест исходил.
Все так спрашивают.
Куда мы катимся?
А по-моему, никуда.
Катимся и катимся.
Остановиться не можем.
Почему бы людям не подумать над этим как следует?
Сколько народу сдвинулось с места!
Едут, едут.
Мы знаем, почему они едут и как едут.
Приходится ехать.
Так всегда бывает, когда люди ищут лучшего.
А сидя на месте, ничего не добьешься.
Люди тянутся к лучшей жизни, ищут ее – и найдут.
Обида многое может сделать, обиженный человек – горячий, он за свои права готов биться.
Я много мест исходил, мне часто доводилось слышать такие слова.
Толстяк качал бензин, и стрелка на счетчике вздрагивала, показывая количество отпущенных галлонов.
– Куда же мы все-таки катимся?
Вот я что хочу знать.
Том сердито перебил его:
– И никогда не узнаешь.
Кэйси тебе втолковывает, а ты твердишь свое.
Я таких не первый раз встречаю.
Ничего вы знать не хотите. Заладят и тянут одну и ту же песенку.