– Я пить не хочу, – жеманно сказала она. – Но, может быть, мне надо пить?
И Конни утвердительно кивнул, – он понял, что под этим подразумевалось.
Роза Сарона взяла у него кружку, прополоскала рот, сплюнула и выпила тепловатой воды.
– Хочешь еще? – спросил он.
– Половинку. – И Конни налил кружку только до половины и подал ей.
Линкольновский «зефир» – серебристый, низкий – вихрем промчался по шоссе.
Роза Сарона оглянулась и, убедившись, что остальные члены семьи стоят далеко, у грузовика, сказала: – А хорошо было бы нам с тобой такую машину?
Конни вздохнул:
– Потом… может быть. – И они оба поняли, что под этим подразумевалось. – Если будем хорошо зарабатывать в Калифорнии, купим машину.
Но эти, – он показал на исчезающий вдали «зефир», – эти стоят не меньше, чем дом.
Я бы все-таки выбрал дом.
– А я бы хотела и дом, и такую машину, – сказала она. – Но дом, конечно, нужнее, ведь… – И они оба поняли, что под этим подразумевалось.
Они все еще никак не могли свыкнуться с ее беременностью.
– Как ты себя чувствуешь – ничего? – спросил Конни.
– Устала.
Трудно ехать по такой жаре.
– Что ж поделаешь? Иначе не доберемся до Калифорнии.
– Я знаю, – сказала она.
Собака, принюхиваясь, обогнула грузовик, опять подбежала к луже под краном и стала лакать мутную воду.
Потом отошла в сторону, опустила нос к земле, повесила уши.
Она обнюхивала пыльную траву вдоль дороги и, очутившись наконец на самом шоссе, подняла голову.
Роза Сарона пронзительно вскрикнула.
Огромная машина, взвизгнув шинами, пронеслась мимо.
Собака шарахнулась назад и очутилась под колесами, не успев даже тявкнуть.
В заднем окне машины появились лица, она сбавила ход, потом перешла на прежнюю скорость и быстро скрылась вдали.
А собака с вывалившимися наружу внутренностями лежала в луже крови посреди шоссе, слабо подергивая ногами.
Роза Сарона смотрела на нее, широко открыв глаза.
– Мне это не повредит? – проговорила она. – Как ты думаешь, мне это не повредит?
Конни обнял ее.
– Пойди сядь, – сказал он. – Ничего с тобой не будет.
– Я закричала и почувствовала, будто у меня там что-то оборвалось.
– Пойди сядь.
Ничего с тобой не будет.
Не бойся. – Он подвел ее к грузовику, подальше от издыхающей собаки, и усадил на подножку.
Том и дядя Джон вышли на шоссе.
Искалеченное тело чуть подергивалось.
Том взял собаку за задние лапы и оттащил к кювету.
Дядя Джон стоял растерянный, точно это случилось по его вине.
– Мне бы надо привязать ее, – сказал он.
Отец посмотрел на собаку и отвернулся.
– Поехали дальше, – сказал он. – Все равно мы бы ее не прокормили.
Может, это к лучшему.
Из-за грузовика появился толстяк.
– Вот жалость-то, – сказал он. – У автострады собачья жизнь короткая.
У меня за год трех задавило.
Я их больше не держу. – И добавил: – Вы не беспокойтесь.
Я оттащу ее в поле и там закопаю.
Мать подошла к Розе Сарона, которая все еще дрожала от испуга, сидя на подножке грузовика.
– Ты что Роза? – спросила она. – Тебе нехорошо?
– Я все видела.